Самое главное — не устала, как прошлый раз на контрольном прокате. Прямо сейчас, с ходу, могла бы откатать то же самое ещё раз. Правда, она исполнила программу без прыжков, но всё же… Вдобавок чувствовала ровное дыхание, ненатруженные мышцы и спокойное эмоциональное состояние. Болельщики всегда поражались: только что в Стольниковой бушевали трагические страсти, и от одного выражения её лица становилось плохо, а тут раз — музыка заканчивается, финальная поза, и, как по щелчку пальцев, лицо становится обычным, девичьим, улыбающимся, руки опускаются, и радостная от хорошо проделанной работы фигуристка спокойно катит по льду, раскланивается и собирает цветы и подарки.

Когда Арина закончила прокат, тут же раздались восторженные крики из-за борта катка. Кричали и дети, и взрослые, и вообще все, пришедшие понаблюдать за хоккеем. А теперь им посчастливилось увидеть прокат Люды Хмельницкой, настоящей фигуристки. Откатала она на все сто и технически, и эмоционально. Кроме прыжков всё сделала по максимуму и на максимальные уровни. Даже профессионал, тренер, или судья, увидев прокат, остался бы доволен, что уж говорить о простых людях, видевших катание фигуристов лишь по телевизору.

Присутствовали здесь и те, кто лично знает её, и даже два одноклассника, кажется, Игорь и Димка. Они гордились, что знают Люську.

— Это наша! У нас она учится, в нашем классе! Люда Хмельницкая! Она фигуристка! Настоящая спортсменка! — восторженно и гордо объяснял окружающим Игорь, высокий плечистый парень в спортивной куртке и шапке. — Она и на физре показывает такое, что закачаешься! И на английском шпарит так, что и англичанин не скажет. Всё может!

Но больше всех обрадовался Максим, весь прокат с тревогой наблюдавший за Ариной и улыбнувшийся только после его окончания.

— Ух как здорово! — улыбнулся Макс, подавая девушке руку и помогая выйти со льда. — Не устала?

— Не. Нормально. Спасибо, — ответила Арина, мило улыбнувшись в ответ.

— За что спасибо? — удивился Макс.

— За то, что поинтересовался, — застенчиво ответила Арина.

Разница миров сейчас чувствовалась как никогда. Для Максима в порядке вещей было спросить, устала подружка или нет. Так положено у настоящих друзей — проявлять заботу и внимание. Арина же благодарила за это настоящее, непоказное неравнодушие. В её мире Максим не обязан был спрашивать о самочувствии. Ну а раз спросил, надо поблагодарить за отзывчивость. И где тут правда, а где ложь?

Неожиданно Арина увидела, как внимательно на неё смотрит Аня, в её глазах был восторг! Похоже, прокат Арины произвёл на неё громадное впечатление! Уж не с этого ли момента она стала мечтать, что её будущий ребенок станет фигуристом? Интересно…