Соколовский хотел медленно, бочком, миновать опасную территорию и вообще уйти с арены, но зоркий Ельцин увидел его и удивился.
— Владимир Степанович! А ты куда это бежать от нас собрался??? А ну-ка иди-ка сюда, друг ситный!
Соколовский ни жив не мёртв, как на Голгофу, отправился к Ельцину, стараясь не смотреть на Антонину Никифоровну. Но всё зря. Прямолинейная решительная женщина сразу же взяла быка за рога.
— Ты куда это мою Дашку дел? — строго спросила она, глядя в глаза Соколовского. — Она хотела на Люсю посмотреть.
— Знаете… Ээээ… Она… — окончательно сник Соколовский. — Она сказала, что работы много. Что…
Соколовский, чувствуя, что всё больше завирается, и понимая, что враньё, естественно, выйдет наружу, махнул рукой и замолчал, отвернувшись, и не зная, куда себя девать от дурацкого положения, в которое загнал себя сам. Тем более и Ельцин и Петров смотрели на него, ожидая ответа, хотя и не понимая, о чём идёт речь. Потом Ельцин махнул рукой и рассмеялся.
— Довела ты его Никифоровна, а чего довела, не знаю. Тебе не впервой. Смотрите! Началось!
— Смотри, смотри, Николаич! Вот наша Люся! Красавица! — крикнула Антонина Никифоровна. — Танго будет танцевать! Красивый танец! Ой смотрите — а вот девочка в гимнастёрке! Наверное что-то военное танцевать будет!
Соколовская в гимнастёрке и синей юбке с красной звездой на груди притянула внимание фронтовички. Да и директора школы Валентина Петровича, тоже. Ельцин же к военной теме в фигурном катании отнёсся досточно прохладно.
— О мире думать надо, понимашь, а не только о войне. Но посмотрим, што тут нам покажут…
Антонина Никифоровна хотела что-то возразить, но промолчала. Ельцин слыл сугубо гражданским человеком, в армии не служил, и тяготел более к промышленности и строительству.
— Разминка закончена. Просьба спортсменам покинуть лёд! — заявил информатор.
Ну вот и началось…
Глава 20 Звезда Соколовской
На льду осталась Жанна. Остальные фигуристки направились в раздевалку. Соколовской волей-неволей пришлось сидеть со всеми. Впрочем, она и в такой ситуации отгородилась от одногруппниц словно каменной стеной — села на скамейку и стала читать книгу. Время от времени вставала и разминала мышцы. Коньки Соколовская не стала снимать, так же как и Арина — после физической нагрузки ступни набухали и обратно в ботинки их можно было и не поместить.
В раздевалке впервые за всё время тренировок и соревнований не было привычных шутливых разговоров — все фигуристки словно ушли в себя. Обстановка на стартах в этот раз для них получилась крайне непривычная — прокаты при таком количестве публики и ответственных лиц были первый раз. Это давило на психику спортсменок, не привыкших к подобному. Одно дело — прилечь на лёд после прыжка при пустых трибунах, совсем другое — при многочисленных зрителях.