В этой части программы Малинина уже импровизировала — в ранней версии программы этого момента не было. Таня решила, что называется, поиграть лицом. Она изогнулась всем своим стройным телом, протянула обе руки по направлению к судье и сделала умоляющее выражение лица. Плавно качнув руками, прижала их к груди, потом охватила голову, словно показывая безмерную грусть и страдание, охватившие её.

Зрители зааплодировали, настолько театральной и даже «взрослой» показалась эта позиция. Как в настоящем театре или в кино! А ведь сейчас каталась 15-летняя девчонка, ещё понятия не имевшая ни что такое страдание, ни что такое несчастная любовь…

Сделав стремительный пируэт на левой ноге, подняв правую ногу в аттитюде, Малинина стремительными подсечками стала разгоняться по направлению к левому короткому борту, у которого прыгнула каскад из трёх прыжков: двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер.

Выехав с каскада ласточкой на правой ноге, развернулась, исполнила пару пируэтов, риттбергерную тройку, развернулась на ход вперёд и тут же прыгнула ещё один двойной аксель. Прыгнула почти без захода, едва выехав с каскада. Связка из каскада, пируэтов, тройки и двойного акселя получилась очень красивой. После последнего акселя Таня исполнила сложный выезд в «свечку», опустив тело к опорной ноге, прижавшись к ней, а другую ногу подняв почти вертикально вверх, при этом изобразив вертикальный шпагат.

Малинина каталась очень красиво и очень точно. После выезда из акселя началась дорожка шагов, начиная с левого короткого борта к правому. Музыка сменила ритм, стала более мощной и трагической, зазвучала сильнее и напористее: к скрипке добавились альт и виолончель. Малинина в такт музыке усилила прокат, добавив в него раскатистости и мощи, как будто отыгрывая могущество природы, лютый мороз и сбивающий с ног ветер. Таня с этого момента стала похожа на Соколовскую по манере катания, только ещё мощнее, ещё объёмнее. Казалось, маленькая тонкая фигуристка выросла до бесконечности, заняв весь объём катка.

Дорожку она проехала как высочайший мастер конька и льда. Исполняла все дуги и повороты на хорошей скорости, не ковыряясь в элементах, при этом отыгрывая лицом сильную музыку. Лицо её постоянно было повёрнуто к судьям и телекамерам, а руки протянуты к ним, словно в мольбе. Лицо выражало такую вселенскую, всеобъёмлющую печаль и даже стон, что зрители, да и судьи тоже, чуть не встали с мест, желая получить ответ, что же так расстроило фигуристку.

После дорожки у правого короткого борта Малинина исполнила прыжок в либелу через бедуинский прыжок. Сделав восемь оборотов в либеле, сменила позицию на кольцо, а кольцо на бильман, держась за левое лезвие одной левой рукой. Исполнила прекрасно, чистоганом.