Ладно, хватит на сегодня, и так впечатлений было выше крыши, устал. Надо ко сну готовиться.

После душа залез в кровать и расслабился. Затылок чуть ныл, но терпимо, больше неудобств доставляло плечо. Перевернувшись на правый бок, замотался в одеяло и попытался заснуть, но тут в спальню аккуратно просочилась Вика, быстро разделась, залезла ко мне и обняла:

— Спишь, Романов?

— Сплю.

— Тогда спи, — затихла она на какое-то время. — Ты на меня обиделся?

— Нет.

— Обиделся. Ну и обижайся дальше. — Она убрала с меня руку, перевернулась на другой бок и уперлась в меня попой. — Спокойной ночи!

— Спокойной.

Но заснуть мне не удалось — Вика опять перевернулась и обняла меня:

— Не обижайся на меня, Романов. И поцелуй.

Подозревая, что одним поцелуем все не закончится, я мысленно вздохнул и аккуратно перевернулся на спину…

Примирение закончилось через полчаса, и высокие примеряющиеся стороны наконец спокойно заснули…

* * *

— Мама, я пообщался с Алексеем. — Великий князь Николай Николаевич с улыбкой наблюдал за тем, как императрица старательно делает вид, что озвученная информация её нисколько не заинтересовала. — Молодой человек пообещал мне, что твои валькирии больше нападкам с его стороны подвергаться не будут.

— Вот как? — подняла бровь она. — И ты ему веришь, Коляшка?

— Да, мама, — кивнул великий князь.

— Ну-ну… — хмыкнула императрица. — Не забывай, сынок, что наивная девушка — это, конечно, мило, а вот наивный мужчина — синоним дурака. Ты пойми, — она демонстративно тяжело вздохнула, — я ведь за нас за всех переживаю… А внучок в любой момент может с катушек слететь. Вон, дядьку своего, князя Дашкова, вспомни… Да что я тут тебе рассказываю, ты и так все прекрасно знаешь… Ладно, как там моинормальные внуки поживают?

— Да хорошо поживают, мама… — пожал плечами Николай Николаевич. — Ты же с ними вчера днём виделась, что могло измениться?

— У детей день за три проходит! — назидательно сказала императрица. — Себя вспомни. Такого порой вы с Сашкой за один день успевали натворить…

— Это да… — заулыбался он.

Великий князь пробыл у матери в покоях ещё минут пятнадцать. А когда вышел, направился к отцу, где его уже должен был ждать старший брат. Так и оказалось, цесаревич был на месте.

— Слушаем тебя внимательно, Коля. — Император поудобнее устроился в рабочем кресле.

Отчитывался Николай Николаевич долго, не забыв упомянуть и про разговор с матерью. Но особое внимание уделил двум вещам: нелестному сравнению Алексея дворцовых и волкодавов и, собственно, своему столкновению с племянником на полигоне:

— Я, конечно, сам испугался, что Лёшка меняпогасит и кончит, — признался он. — Но и виноват в этом только я сам, когда в полную силу на него в этом сумеречном состоянии напал…