Мы с Прохором двинулись за ним.

— У меня же сегодня малый свет собирается, — «озаботился» я.

— Твои братья за светом присмотрят вместе с Марией с Варварой, — не оборачиваясь, ответил отец.

* * *

Всю дорогу до Кремля молчали, наблюдая из окон за быстро сменяющимися пейзажами и видами столицы — кортеж цесаревича даже в городе двигался на очень приличной скорости, но сирены на машинах так и не включали.

В приёмной императора, несмотря на вечернее время, было достаточно много посетителей, которые повскакивали со своих мест и начали нам кланяться, а адъютант без лишних слов открыл дверь в дедов кабинет.

С моего прошлого визита там ничего не изменилось, только император сейчас сидел не на диване в углу, а за рабочим столом, который был завален папками разных цветов. Молчаливый жест рукой, мы втроём усаживаемся за приставной столик, дед откидывается на спинку кресла и начинает меня задумчиво разглядывать. Впрочем, долго это не продолжилось, он кивнул каким-то своим мыслям и бросил мне:

— Внимательно слушаю все, касающееся твоей встречи с господином Тагильцевым, Алексей.

Я вздохнул и принялся рассказывать. Когда дошёл до ощущенияпроваливания , дед переглянулся с отцом и буквально потребовал описать все заново.

— Тагильцев точно несветился ? — спросил он, когда я закончил.

— Да. И я его вообще невидел .

Дед снова переглянулся с отцом, поморщился и сказал:

— Слушай меня внимательно, Алексей. И ты, Прохор. Дальше вас информация уйти не должна. Договорились? — Мы кивнули. — Этот Тагильцев, насколько мы знаем, потомственный колдун… И очень сильный.

Из того, что рассказал нам император, выходило следующее.

Уже достаточно давно, где-то с конца 17-го века, Церковь в Российской Империи фактически являлась государством в государстве. Этот процесс становления протекал незаметно как для обычных подданных, так и для большинства родов, даже для главных. Со стороны все выглядело чинно и благопристойно, однако в руках батюшек сосредотачивалось все больше земли, другой собственности и финансовых средств. А самое главное, все больше влияния на настроения подданных Империи.

Первая попытка Романовых ограничить власть Церкви, предпринятая ими во второй половине 18-го века, закончилась восстанием Емельяна Пугачёва. Два года Империю лихорадило от волнений, подогреваемых священниками во всех её уголках, пока наконец реальные стороны конфликта не пришли к устроившему всех компромиссу. С тех пор Церковь оказывала роду Романовых всемерную поддержку, а те обеспечили Церкви льготное налогообложение и не препятствовали заниматься различной предпринимательской деятельностью.