— Тоже верно, — задумался император. — Может, он что-нибудь знает, просто нам не говорит?

— Не исключено, но вряд ли, — поморщился цесаревич. — Переговорю.

— Переговори. И подготовку Алексея надо форсировать, хватит уже его в тёмную играть. Подумай, как ты Ивана легализовать будешь. — Император откинулся на спинку кресла. — Белобородов на твоё предложение согласился?

— Да.

— Вот и определишь нашего блудного колдуна под начало Белобородова. И дочь Ванину, Алексию эту, тоже.

— Отец, ты решил специально под Алексея отдельную спецслужбу создать? — заулыбался цесаревич.

— Сам же видишь, само как-то создаётся, — развёл руками ухмыляющийся император. — Пусть Алексейпоиграется . Авось ему и понравится. И ещё, Саша. Пафнутьеву прикажи усилить контроль над церковниками. Особенно над этим Тагильцевым. И пусть Виталькины орлы делают все аккуратно, чтобы меня Святослав жалобами на произвол канцелярии не доставал.

— Сделаю.

* * *

— Успокоился? — именно это спросил меня Прохор, когда мы с ним сели в отцовскую «Волгу».

— Не особо, — признался я.

— Это нормально, — хмыкнул воспитатель. — Нет ничего хуже непонимания, с чем столкнулся. Зато как тонизирует? — он смотрел на меня с улыбкой.

— Не то слово! — кивнул я. — Церкви теперь буду стороной обходить.

— А вот тут ты, Лёшка, не прав. — Прохор стер с лица улыбку. — Тагильцев и компания являются, к счастью, меньшинством среди служителей церкви. Особенно, если взять какую-нибудь глубинку. Да, батюшки там умишком не блещут, как и образованностью, но они по-настоящему добрые, сострадательные и отзывчивые, и Господу пошли служить по велению души, а не за звонкую монету. Наш Смоленский отец Илларион тебе в пример.

Прохор имел в виду обычного сельского священника из старинной церквушки, расположенной километрах в десяти от моего поместья на Смоленщине. Воспитатель был прав, в эту церковь мы с ним ходили с большим удовольствием, как и Петровы. Да и помогали все вместе отцу Иллариону с ремонтом, а он нам каждую осень мёда на зиму привозил. Этот священник точно былправильным .

— Согласен с тобой, Прохор, — кивнул я. — Но в Московские храмы мы ни ногой!

— Как скажешь, — пожал плечами он.

* * *

Малый свет к нашему приезду в особняк уже собрался и вовсю отдыхал на втором этаже в большом зале.

— Долго не сидите, завтра улетаем, — сказал мне Прохор. — Буду поздно. Если что, звони.

— Хорошо, — кивнул я и пошёл к себе переодеваться.

А воспитатель поспешил в спальню — у него через час был назначен романтик с Решетовой. Как я понял из их телефонного разговора в машине, та была в курсе Прохоровской «командировки» и желала этот вечер провести в его компании. К вящей радости моего воспитателя.