— Принял.
— Принял.
А в ущелье тем временем разразилось буйство стихий: каменным лавинам сопротивлялись иземля , выстраивающая стены из того же камня, ивоздух , пытающийся замедлить скорость падения камней и возводящий собственные преграды, иогонь сводой , делающие то же самое. В отдельных местах офицеры достаточно эффективно объединяли стихии, буквально рассекая каменную лавину. Были предприняты и безуспешные попытки достать нападающих, местоположение которых наши бойцы уже вычислили. Ответили офицеры и тем афганцам, которые стояли около палаток.
Через пару минут такого противостояния стало понятно, что у бойцов рода Никпай, засевших наверху, осталось ещё достаточно много сил, а вот у офицеров они были на исходе. Это и понятно — организовать очередную каменную лавину абрекам помогало земное притяжение, оно же мешало группе сопротивляться.
С места сорвался Ульянов и натемпе рванул к месту боя, пытаясьвоздухом достать афганцев, засевших наверху. Естественно, у подполковника ничего не получилось, до противника было слишком далеко.
Ещё минута, группа перешла в глухую оборону и стала отходить, выполняя приказ Ульянова.
— Второй, Третий, пора! — шепнул Прохор в гарнитуру. — Камень, гаси ублюдков.
И уже находясь в боевом трансе,потянувшись к целям, я услышал:
— Группа, внимание! Это Зверь! Держитесь, вас сейчас прикроют!
Возросший уровень грохота заглушил голос воспитателя. А я уже ничего не видел, сосредоточившись на своих целях. Далеко! Они очень далеко! Глубже втемп ! Объединить не получается… Хорошо, будемгасить по одному… Первый пошёл… Второй пошёл… Пятый пошёл…
— Зверь, готово… — вынырнул я изтемпа .
— Принято. Давай гаси тех, у палаток.
— Принято…
Выполнив приказ воспитателя, я растянулся на земле и из последних сил прошептал:
— Зверь, готово…
— Принято. Группа, это Зверь. Слушай мой приказ. Абреков брать живыми. Сопротивления они не окажут.
— Принято…
— Принято…
— Принято…
— Принято…
Какая тишина! Я стянул шлем, перевернулся на спину и уставился наверх. Какое небо голубое, а облака белые! И солнышко так ласково припекает! Жизнь прекрасна!
— Камень, проверь окружающую обстановку, — пихнул меня в бок Прохор.
— Сил нет, — прошептал я.
— Ладно, отдыхай.
А я закрыл глаза и незаметно задремал…
Проснулся от звука вертолётных двигателей — недалеко приземлялись две вертушки.
— Так, господа офицеры, — я повернулся на голос Прохора, — на каждую вертушку грузим по пять абреков.
Это сколько я проспал, если группа, да ещё и с пленными, уже собралась в полном составе. Если афганцы лежали мордами в камни с руками, закованными за спинами в наручники, то вот уставшие и слегка потрёпанные господа офицеры, обнимая автоматы, сидели на этих самых камнях. Уставшими не выглядели только Николай с Александром, которых я узнал по юношески щуплым фигурам — лица у всех были закрыты масками и шлемами.