Пискнувшаячуйка мигом охладила мои восторги.Потянувшись в нужном направлении, я рванул из ущелья. Твою же!.. Километрах в двух в глубь Афганистана улетал вертолет, явно не российского производства. Сука, вот как они сюда добрались! Уйдет же, тварина!

Подсознание не подвело и на этот раз — япредставил , как щелчок плетью приходится как раз во вражескую вертушку.

Легкое движение рукой, и к вертолету устремился толстый жгут огня!

Секунда, вторая, третья… Жгут летит кцели , заметно истончаясь на конце. Вспышка и взрыв, звук которого многократно отразился от скал.

Порадовавшись про себя очередной содеянной пакости, я только сейчас обратил внимание на то, что огонь продолжал реветь все это время, буквально проплавив все вокруг на многие сотни метров.

«Огонь , хватит!» — приказал я.

И он послушно в меня втянулся.

* * *

Настроение, с которым я спускался со склона, можно было охарактеризовать как прекрасное. А что, поводов было несколько: вороги повержены и торжественно сожжены заживо, я наконец-таки овладелогнём в степени, позволяющей его боевое применение, да и сбитая вертушка являлась приятной вишенкой на торте! Грело ещё и то, что, как ни старался царственный дед, а день получился просто отличным! Одна только головная боль от удара скалы чуть омрачала существование, но, думаю, завтра будет всяко лучше!

— Алексей, какого рожна ты тут устроил?

Ко мне навстречу поднимались отец с дядькой в сопровождении ещё трёх офицеров.

— Стреляли, — пожал я плечами.

И обратил внимание, как с разных сторон из-за скальных уступов, появились две пары в маскировочных накидках. Это у нас что, дозоры на дальних подступах к лагерю выставлены? Почему тогда эти семь самураев, напавших на меня, прошли без проблем? Или им покойный колдун помог?

— Как стреляли? — не понял отец.

Доложился о произошедшем, закончив следующим:

— Короче, они меня достали, и я их сжёг. Как и тот вертолёт, на котором они прилетели.

— Красавчик! — ухмыльнулся отец. — Сжёг! Ты бы видел отсюда, что там устроил, Алексей! Ты их не сжёг, ты их в плазму превратил! Огонь над горами метров на пятьдесят поднимался! — И он заорал: — И какого хера ты опять попёрся в горы, в тебя же просто стреляли? Ну, подними ты тревогу! Так нет, Лёше надо самому погеройствовать! А я должен в лагере сидеть и гадать, пронесёт в этот раз или нет?

— Так я…

— Молчать! — рявкнул отец. — Головка от хuя! Доспех натягивай, сынок, мочи моей больше нет! — и он прыгнул ко мне.

«Надо дать папаше возможность отвести душу, — мелькнула мысль. — Так-то он прав!»

Этой мысли я и поддался в первую минуту самого настоящего избиения со стороны своего родителя. Какие, к хренам, камни и скалы! Вот он отеческий гнев во всей красе, бессмысленный и беспощадный! Тело очень быстро превратилось в один сплошной синяк.