Глядя, как отец наливает водку в стакан, я решил выступить с инициативой:

— Лучше, конечно, чтоб государю о произошедшем доложил я.

— Думаешь? — отец ненадолго задумался и опрокинул стакан. — Вариант, — кивнул он. — Всяко лучше, чем мы с Гришкой ему позвоним. Папа разбираться не будет, просто головы нам открутит… Благодарить не буду, сам накосячил, сам и разруливай.

После этих слов заворочался и полковник Пожарский. Он со стоном уселся на кровати и обнял голову руками:

— Какого хрена?

Цесаревич вновь наполнил свой стакан и метнулся к дружку:

— Испей, Гриша, живой воды!

Активно задёргавшийся кадык дядьки свидетельствовал о том, что вода была действительно живой.

— Лёшка, какого хрена? — вскочил полковник с пустым стаканом в руке.

— Григорий Михайлович, — вздохнул я, — попрошу вас в разговорах со мной впредь тщательно выбирать выражения. Кроме того, любые проявленияогня с вашей стороны будут восприниматься мной как прямая и явная угроза. Дядя, отнеситесь к этому предупреждению крайне серьёзно, больше предупреждать не буду.

Япожелал , чтобы стакан разбился, и чуть двинул рукой, обозначая движение…

Огненная плеть щёлкнула по стеклу, и дядьку окатил взрыв осколков.

В палатке все замерли, а я продолжил:

— Надеюсь, мы с вами друг друга поняли, Григорий Михайлович?

— Да, ваше императорское высочество, — пробурчал он.

— Присаживайся за стол, дядька Григорий, — улыбнулся я. — Папе есть, что с тобой обсудить. Стаканы в шкафчике.

А сам направился к койке Александра, чтоб убрать осколки стакана. Только встряхнул одеяло, как услышал от отца:

— Алексей, вернись за стол. Я все сделаю.

Через минуту по нашим кроватям и полу палаткизабегали маленькие воздушные смерчи, которые вынесли весь мусор и пыль в открытую отцом дверь.

Полковник Пожарский от дальнейшего приёма «живой воды» отказался, как, впрочем, и цесаревич, пить они предпочли чай. Во время застолья опять всплыл вопрос о том, кто будет докладывать императору о ЧП. Даже Годун согласился, что выступать надо именно мне. А вот дальше в отце взыгралинужные инстинкты:

— Алексей, а теперь ещё раз расскажи-ка нам о происшествии. Со всеми подробностями.

Насторожился и Годун.

— Ждём полковника Литвиненко, — твёрдо сказал я. — Думаю, он сможет прояснить отдельные нюансы произошедшего.

— Хорошо, — подозрительно быстро согласился цесаревич. — Мы с Григорием Михайловичем тогда пойдём. А вы с Дмитрием Олеговичем пока здесь поскучайте. Алексей, и палатку не покидай, ты же вроде как под арестом. — Я кивнул.

* * *

— Саша, я племяша опасаться начинаю… — заявил цесаревичу полковник Пожарский, когда они расположились в штабной палатке. — Вы как с ним умудряетесь общий язык находить?