— С трудом, Гриша, — вздохнул тот. — А так,правильный растёт молодой человек. Ничего, пообтешется, лоска светского наберётся и будет не таким колючим. И, Гриша, не обижайся на Лёшку за его слова, он не со зла, а в силу юношеского максимализма.

— Да понимаю я все… — отмахнулся Пожарский. — У самого такие же подрастают…

* * *

Прохор с братиками в лагере появились только к пяти часам вечера. Поздоровавшись с Годуном, начали делиться со мной впечатлениями:

— Лёха, мы в двух операциях поучаствовали! — улыбался Александр. — В двух! Сначала была основная, а потом нас в срочном порядке перебросили на подмогу к другой группе!

— Вам хоть дали себя проявить? — улыбался я.

— Не особо, гвардейцы сами справились, — с расстроенным видом ответил он. — Мы с Колькой только поле мака уничтожили. Но Прохор намекнул, что с завтрашнего дня вся наша операция вступает в завершающую стадию, и обещал настоящуюработу .

Мы все уставились на воспитателя, который всем своим видом демонстрировал, что все будет именно так, но никаких подробностей мы от него не дождёмся.

Дальше разговор коснулся уже меня, а именно того, как я провёл этот день.

— День как день, ничего особенного, — пожал я плечами. — Гулял, любовался пейзажами… Скучно только было. Один Дмитрий Олегович и скрашивал моё одиночество.

Годун на это только усмехнулся.

Приняв душ, Прохор с братиками ушли в столовую, а занялся тем, что начал переписываться с Алексией и Викторией. У нашей эстрадной звезды выходные были свободны, и она собиралась вернуться в Москву. Спрашивала и меня, приеду ли к этому времени? Ответил, что себе пока не принадлежу и ничего обещать не буду. Грустный смайлик, полученный от Леси, видимо, символизировал её грусть-печаль по этому поводу. Вика же не прекращала высказывать мне свои претензии по поводу того, что я, подлец, воюю там без неё, грозилась жестоко отомстить и передавала пламенный привет от волкодавов. Написал и всей нашей компании, сообщив, что с нами все в порядке, настроение отличное, а за питанием братьев слежу. Сашке Петрову писать не стал — именно в это время он должен был работать над портретом императора в Кремле.

Отвлёк меня один из подчинённых Годуна, сообщивший, что полковник Литвиненко вернулся в лагерь.

— Как поступим, Алексей Александрович?

— Сообщайте об этом цесаревичу и полковнику Пожарскому, Дмитрий Олегович. И надо в любом случае дождаться Прохора и моих братьев, они тоже должны быть в курсе.

— Алексей Александрович, — Годун встал, — я могу надеяться, что вы палатку не покинете?

— Обещаю, — кивнул я.