— Прохора видели. Сказал, что завтра и мы полетим на посадки, — сообщил Александр. — Вот где мы, Леха, оторвёмся по полной! Но мы с Колькой не гордые, можем тебе все отдать. Там, на горе, говорят, ты знатноогнём все пропалил, даже скалы оплыли. Да ещё и вертушку сбил на очень приличном расстоянии. Ты о своих желаниях говори, не стесняйся, братан, мы завсегда тебя поддержим

— Посмотрим, — отмахнулся я. — Там видно будет.

После обеда к нам несколько раз заглядывал полковник Литвиненко, проверяя,не шалит ли молодёжь, а Прохор заявился в палатку только к пяти часам вечера, бледный и с красными глазами, аккурат после того, как мы с Николаем и Александром успели пообщаться с друзьями и родственниками.

— Как там? — спросил я его.

— Нормуль, — обозначил он улыбку. — Устал как собака. Я в душ и спать. До завтра меня не кантовать.

— Поняли, — кивнул я и повернулся к братьям. — Пойдёмте в Офицерское собрание, не будем Прохора беспокоить.

В «клубе» было пусто. Налив себе по бокалу коньяка, мы направились к бильярдному столу и стали играть в «колбасу», убивая таким образом время до ужина.

* * *

На следующее утро Прохор поднял нас ни свет ни заря и устроил за территорией базы очередные занятия по физической подготовке.

— Чтоб не расслаблялись, — прокомментировал он нам это все с глумливой улыбочкой. — Я вас научу, подростки, родину любить и краюху откусывать с правильного края!

На завтрак воспитатель опоздал и уже в конце, допивая свой кофе, с довольным видом сообщил:

— Сейчас собираемся и летим развлекаться на маковые поля, как вчера и обещал. Все согласовано с полковником Пожарским и отмечено на карте. Лешего берём с собой, приказ цесаревича.

— Спасибо, Прохор, — засияли Николай с Александром. — Вот увидишь, афганцы ещё не скоро смогут там хоть что-нибудь выращивать.

— Это-то да… — посерьёзнел воспитатель. — Помните, что я вам говорил про необходимо и достаточно?

— Да.

— Вот и не забывайте слова старшего товарища, неглупого и чуткого.

И действительно, этот наш вылет носил чисто развлекательный характер. Сколько раз мы садились, я сбился со счета, а вертушки не глушили двигатель.Причастились все, в том числе класс показал и Прохор.

— Зверь, так ты абсолют? — уважительно поцокал языком Литвиненко. — И не слабенький, как я погляжу, шторм впечатляет… Петрович, а давай дружить?

— Давай, Николаич, — хмыкнул воспитатель.

— А ты меня что, бумажку под прозаическим названием «Соглашение о сотрудничестве с Тайной канцелярией» не заставишь перед началом нашей нежной дружбы подписывать? — вовсю ухмылялся Литвиненко.