— А ты подпишешь, Николаич? — лыбился Прохор.

— Нет, конечно.

— Это печально, но не страшно, — вздохнул воспитатель. — Без бумажки будем дружить. Хотя… с бумажкой оно как-то надёжнее. Повезло тебе, Николаич, Алексей Александрович к тебе благорасположен. Как и я, впрочем… Цени.

— Ценю, — совершенно серьёзно сказал Литвиненко.

Причастился согнём и я.

— Вот это моща, Леха! — с плохо скрываемым восторгом подвёл итог увиденному Александр. — Огненный шторм очень впечатляет. Дед, конечно, может лучше, но отец точно такую силищу не выдаст! Да и по общему времени очень достойно!

А мне же сравнивать было не с чем — братья, подчиняясь приказу воспитателя,работали дозировано, комбинируя стихии.

— Николаич, обожди нас в вертушке, будь другом, — кинул Прохор полковнику и повернулся ко мне. — Согласен с Александром, огненный шторм впечатляет, да и плеть ты, Лёшка, по слухам, неплохо чувствуешь. — Он улыбался. — Будем тренироваться. Ещё так сможешь на следующей остановке?

— Смогу, — кивнул я.

— Вот и славно. Тебе сейчас просто надо когню привыкнуть, прочувствовать его. А всякие там прикладные приёмы с опытом придут.

На следующей остановке я «повторил упражнение». Ничего нового, правда, не почувствовал, просто выпустилогонь на волю и пожелал, чтоб он сжёг то, что я обозначил. Пожелание было с готовностью выполнено.

А вот после этого второго раза я действительно утомился, но усталость отличалась от той, которая у меня была после колдунства — сейчас она была в первую очередь физической, а уж потом ментальной.

«Ладно, сейчас времени в этом разбираться нет, все потом, — подумал я и усмехнулся. — Это ж сколько у меня всего, с чем в конце концов разбираться придётся?»

* * *

Последние гвардейские офицеры вернулись со своих заданий только к ужину. Именно в столовой полковник Пожарский сделал объявление о том, что нам всем приказано собраться на общее построение на берегу реки в девять часов вечера.

Когда мы туда пришли чуть раньше назначенного срока, несколько охренели! И не мы одни…

Сам берег освещался кострами, а у самой воды стояли столбы, похоже, бетонные, на которых по двое висели прикованные цепями все захваченные нами Никпаи! Голые! И мужчины, и женщины! Только глава рода болтался в центре на столбе один, а огонь от костров причудливо играл в его седой бороде. Антураж импровизированной камеры пыток дополняли редкие дёрганья, стоны и всхлипы висящих…

— Твою же мать! — не сдержался Николай. — Вот тебе, бл@дь, и построение!

— Спокойно, господа курсанты, — хмыкнул Прохор. — Все в рамках достигнутых договорённостей между цесаревичем и главой рода Никпай. Можете у Алексея спросить, старик сам хотел такой достойной смерти.