Пока я вчера «прожигал жизнь» в ресторане Нарышкиных, князь Пожарский выполнил обещание и прислал человечка со своим портретом и портретом Алексии, которые и были установлены в углу гостиной на специальных деревянных подставках со встроенной подсветкой. Как нам пояснил Трегубов, специалист, присланный моим дедом, настоял именно на таком варианте, якобы князь перед ним поставил задачу представить портреты в самом выгодном свете. И это ему удалось в полной мере.

— И откуда у Сашки что взялось? — Прохор рассматривал портрет главы рода Пожарских. — Ведь недавно на моих глазах пацанёнком бегал, штаны на лямках!..

— Михаил Николаевич получился у Сашки лучше, чем я, — высказала своё мнение Леся.

— Здесь должен был стоять и мой портрет, Лёшка! — заявила мне Вика, сделав вид, что обиделась. — Одно радует бедную девушку, — вздохнула она, — что я тоже как бы приняла участие в организации этой импровизированной выставки нашего Рембрандта. Надеюсь, он не забудет меня, когда станет богатым и знаменитым…

— Я более чем уверен, Вика, — хмыкнул Прохор, — что, если Сашка «поймает звезду», именно ты первая и вернёшь его с небес на землю.

— Я такая! — гордо вскинула подбородок она. — Побить не побью, но соответствующие выражения по поводу этого безобразия подберу не стесняясь.

— И почему я в этом нисколько не сомневаюсь? — Прохор смотрел на нас с Лесей.

Мы с ней переглянулись и согласно кивнули, а Вика, заметив всё это, вскинула подбородок ещё выше:

— Обращайтесь, мои дорогие! Вы же знаете, для вас — любой каприз!

За Лесей же я наблюдал с самого утра, не замечая за ней никаких странностей и отклонений в поведении, и даже умудрился еёпосмотреть — если и были в доспехе девушки какие-то существенные изменения по сравнению со вчерашним днём, то я их не увидел. Леся опять почувствовала моё прикосновение, но реакция была уже не такой, как в прошлый раз, она просто подошла и спокойно поинтересовалась:

— Это опять твои фокусы, Лёшка?

— Ага, — улыбнулся я. — Скоро и сама так сможешь. И никто, кроме других колдунов, этогоприкосновения твоимвнутренним взглядом не заметит. — Она поёжилась после этих моих слов. — Не переживай, Лесенька, под началом того самого Лебедева, о котором тебя отец предупреждал, таких колдунов много служит. И ничего, живут себе спокойно и не жалуются, — попытался я её успокоить. — Давай-ка как раз отцу твоему позвоним, пригласим на беседу, о которой мы вчера разговаривали.

— Давай, — вздохнула Леся.

Мой разговор с Пафнутьевым был краток, вопросов типа: «А зачем?», «А почему?» и «Нельзя ли все порешать по телефону?» — от Виталия Борисовича ожидаемо не последовало, и к двум часам дня он обещался быть. Алексия же, стоявшая рядом и всё слышавшая, опять вздохнула: