Последними на «Волге» без гербов прибыла семья Пафнутьева. Их мы встречали вчетвером — к нам с отцом присоединились вызванные Михеевым Алексия и Виталий Борисович. Девушка накинула на плечи пальто, из-под которого виднелось платье молочного цвета, причёска и макияж тоже были на уровне. Я улыбнулся, мимикой показав, что оценил её внешний вид, и получил удовлетворённую улыбку в ответ. А глава семьи Пафнутьевых начал представлять мне жену и родных детей.
Елизавета Прокопьевна, жена Виталия Борисовича, больше всего мне напоминала тех простых и милых женщин, которые водятся только за пределами столицы, на которых я насмотрелся на Смоленщине и не встречал в Москве — простое русское лицо с открытой улыбкой, ясными глазами, которые доверчиво смотрят на этот мир и не ждут от него ничего плохого. Глядя на эту женщину, хотелось радоваться жизни вместе с ней, забыв про все свои проблемы и невзгоды.
Старший сын Пафнутьева, Борис, оказался точной копией отца — помимо внешнего сходства, молодой человек, которому явно было двадцать с чем-то лет, отличался внешней невозмутимостью, скупостью движений и колючими глазами. И опять это «фирменное» обозначение вежливой улыбки, которая исчезла через несколько секунд после того, как на место молодого человека встали его сестры. Чтобы уж совсем не теряться на фоне отца, Борис надел костюм не чёрного, а светло-серого цвета.
Жгучие брюнетки Наталья и Ангелина по возрасту были чуть старше меня и явно больше пошли в мать, переняв кое-что и от отца — черты их лиц были настолько необычны в этом смешении строгости и открытости, что я невольно залюбовался сёстрами. Хищная красота — вот было самое точное определение их нестандартной внешности, да и взгляды совсем не отличались христианским смирением и наивностью, но подкупали открытостью и тем, что называется обаянием. Я даже обернулся и посмотрел на Алексию — вот у неё была классическая женская красота, да и моторика отличалась большей женственностью. А ведь воспитывались они все вместе и вилку с ложкой их учили в руках держать одни и те же папа с мамой. Да… Лишний раз убеждаюсь, что воспитание только слегка сглаживает заложенное рриродой. Или Господом, если кому будет так угодно… И вообще, я буду не я, если детишки нашего Виталия Борисовича не пошли по стопам грозного папаши, а вот насчёт Ларисы Прокопьевны я даже нисколько не сомневался — с этой бездной обаяния и кажущейся простотой ей точно была самая дорога в Тайную канцелярию.
Именно с Пафнутьевыми ближе к шести вечера мы и поднялись в зал на второй этаж. Увиденное мне очень напомнило приёмы в особняке Пожарских: степенно прохаживающиеся и беседующие меж собой мужчины, разбившиеся на компании по возрасту и интересам; женщины, разглядывающие и обсуждающие наряды и украшения друг друга; молодёжь, не скрывающая эмоций от встречи; и дети, в силу своей непосредственности бегающие по залу и совершенно при этом не обращающие внимания на каких-то там скучных и вечно занятых взрослых. Но этот приём все же отличался от того, что я видел раньше, как по количеству гостей, так и по разнообразию женских туалетов — если мужчины были одеты более или менее одинаково в строгие деловые костюмы в одной темной гамме, то вот женщины использовали разные цвета, от спокойных до очень ярких, разный покрой, а от сверкающих начищенных драгоценностей у меня рябило в глазах! Не отставали от мам и бабушек и девочки-подростки, явившиеся ко мне в разных красивых платьях, только вот драгоценностей на них было по минимуму, однако всякие там серёжки, цепочки, колечки и браслетики сверкали не менее ярко.