Ответить на эту эскападу ротмистра я ничего не успел, за меня это сделал Прохор:

— Равняйсь! Смирно! — рявкнул он, а Михеев деревянной куклой выполнил команды. — Отставить истерику, ротмистр! А теперь слушай меня, Вова. Никому ты ничего докладывать не будешь, как и рапортину о переводе писать. Ты и без меня прекрасно знаешь, что фактически подчиняешься напрямую Алексею Александровичу и мне, а значит, информация за границы особняка уходить не должна. Следующее, Вова. Я абсолют, а не воевода, как тебе меня представляли. — Михеев дёрнулся. — И у вас действительно было не очень много шансов. А учитывая мой богатый жизненный опыт, заточенный именно на проведение подобных операций, и того меньше. Что надо дяде Прохору на это ответить, Вова?

— Есть никому не докладывать и рапорт не писать! — ротмистр вытянулся ещё резче.

— Рад, что ты начал приходить в себя, Владимир Иванович, — кивнул Прохор, ухмыльнулся и подмигнул мне. — А теперь предлагаю предоставить слово для поздравлений Алексею Александровичу.

— Пойдёмте в гостиную, — хмыкнул я. — Там и продолжим.

Когда мы расположились на диванах, я попросил начальника охраны:

— Владимир Иванович, для начала опишите свои ощущения от моего воздействия. Желательно в сравнении с вашим предыдущим опытом… общения с колдунами.

— Хорошо, Алексей Александрович, — кивнул он и задумался на пару мгновений. — Сразу хочу отметить, и это совсем не лесть, что ваше воздействие было… болеемягким , что ли… — он пытался подобрать слова, — чем в случаях с другими колдунами. Как бы вам это описать?.. Сегодня яотъехал , как от выпитой залпом доброй бутылки водки,мягонько , нонадежно … А другие колдуны как обухом по голове бьют…Грубо, жёстко… И не менеенадёжно … — он вздохнул и развёл руками. — Именно такие у меня были ощущения, точнее не опишу, Алексей Александрович.

— Иваныч прав, Алексей, — добавил Прохор. — Теперь и я для себя сформулировал те ощущения, которые у меня были, когда ты меня в этой самой гостинойпогасил , мерзавец! Не было удара обухом по голове, просто яркая вспышка в сознании, а потом темнота… И голова, когда в себя пришёл, практически не болела…

Мне, конечно, было приятно слышать, что моё воздействие качественно отличается от работы других колдунов, но…

— И что это значит? — спросил я у них. — Хорошо это или плохо?

Прохор с Владимиром Ивановичем одновременно пожали плечами.

— Эти вопросы тебе Лебедеву задавать надо… — протянул воспитатель. — Тут мы с ротмистром тебе точно не советчики.

— Хорошо, «не советчики», — улыбнулся я мыслишке, которая неожиданно пришла в мою голову, — готовы ещё раз испытать на себе всю ту непередаваемую гамму очучений от моего воздействия, которая вам так понравилась? Прямо здесь и сейчас? Надо одну теорию проверить.