— Мне нужно знать, с вами разговаривать, или еще кто-то есть. Но вы, я смотрю, разговаривать не хотите. Какие-то дешевые понты кидаете.

Старший угрюмо шмыгнул носом.

— Ну давай серьезно говорить, — сказал он, насупившись. — Я — Коля, Заяц погоняло. Мы с Грузового. И старший у нас — Саня Береза. Слышал про такого?

— С этого и нужно было начинать, — сказал Серега. — А что, Коля, это твой старший тебя научил хамить незнакомым людям?

— Я никому не хамил, — возразил Заяц. — Это вы, походу, хамите. Задвигаете тут, что этот хрен никому платить не будет. С какого, спрашивается? Все платят, и он будет. Или ты хочешь сказать, что он уже вам платит или еще кому-то?

— Я же тебе уже объяснил, — улыбнулся я. — Не платит и не будет платить.

— Или ты за него заплатить хочешь? — улыбнулся Заяц.

— Коля, — сказал я, — давай сделаем так… Я тебе дам номер телефона, пусть твой старший звонит, мы с ним договоримся, увидимся и все решим. С тобой, сам видишь, у нас разговора не выходит.

— Вы, парни, неправильно себя ведете, — назидательно сказал Серега. — Неэтично.

Заяц нехорошо усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Сами выпросили…

И вот, как обычно в таких ситуациях, ход времени для меня замедляется. Я успеваю уклониться, и вместо прямого в подбородок получаю скользящий в скулу. На несколько секунд в глазах темнеет, но я не отрубаюсь. Одновременно с этим, один из парней делает красивую эффектную «вертушку» и практически сносит нашего охранника. «Вертушка» — хорошая штука, но не в ситуации, когда вокруг куча противников. Так, второй наш охранник несильно бьет новоявленного каратиста в ухо. Тот инстинктивно поднимает руки и пропускает сокрушительный удар в солнечное сплетение. Минус один. Серега и Валерик возятся с Зайцем, которому на помощь спешат оставшиеся товарищи. И тут я вижу, как над директорским столом поднимается, подобно Кинг-Конгу, громадная туша нашего Бори. Боря просто берет один из ближайших к нему стульев и швыряет его в толпу врагов. Крик боли свидетельствует о том, его бросок достигает цели. В глазах у меня проясняется, и я кидаюсь в общую свалку. Кого-то бью, и мне прилетает тоже, адреналин зашкаливает, сердце колотится, как сумасшедшее…

— Стоять, суки! — рычит Серега. Ему, наконец, удалось извлечь свой «ТТ». — Сейчас все здесь ляжете!

Вид пистолета отрезвляет наших оппонентов.

Заяц скалится и тяжело дышит. Сейчас он больше похож на шакала, чем на зайца.

— И че? Ты хочешь сказать, что стрелять будешь? — с издевкой произносит он.

«ТТ» грохает — раскатисто и оглушительно, уши на секунду закладывает, а когда отпускает — директорский кабинет уже наполнен воем раненого Зайца. На штанине его спортивных штанов набухает пятно, кровь тонкой струйкой льется на пол.