Я вручил ему пакет с увесистым свертком. Пятьдесят тысяч рублей. Светоч городской демократии должен был остаться доволен.
После того, как Борис Борисович ушел, я подумал, что Паша Немец обошелся мне в разы дешевле, даже с учетом его шоппинга. Впрочем, московские связи Бориса Борисовича того стоили.
Глава 22
— Боря, иди нахрен, — сказал я недовольно, вылезая из машины. — Чего я, сам, что ли, не дойду, в самом-то деле?
Охранник Боря был непреклонен.
— Мне велено проводить до двери, значит — до двери, — сказал он тоном, отметающим любые возражения.
— Хрен с тобой, — обреченно махнул рукой я.
За безопасность у нас отвечал Серега. Он-то и дал Боре строгие инструкции.
— Темно, как у негра в жопе, — констатировал Боря, в подъезде. — И перил нет, что характерно! Алексей Владимирович, где перила-то?
— Это только на первом этаже нет перил, — успокоил я Борю. — А где они, откуда ж я знаю⁈ Кто-то скоммуниздил, как и лампочки. Я их уже заколебался вкручивать.
— Ну лампочки — ладно, — сказал удивленный Боря. — Лампочки — штука дефицитная, их сразу выкручивают. Краской нужно мазать — постесняется человек вымазанную в краске лампочку себе ставить. Хотя… все равно воруют. Но то лампочки. А деревяшка от перил кому могла понадобиться, вот что интересно?
— Боря, — сказал я, — очевидно, у подростков, которые живут в этом доме, имеется пытливый ум и большое количество свободного времени. Детишки просто решили узнать, как будут смотреться перила без деревяшки… Я удивляюсь, как они весь дом по кирпичику не растянули еще… Осторожно!
— Что такое? — напрягся Боря.
— Сам не видишь? Кто-то маленько напустил, не вляпайся!
На полу чернела характерно пахнущая лужа.
— Свежак, — сказал Боря задумчиво. — Ваш этаж скоро?
— Уже пришли, — ответил я, доставая связку ключей из кармана. — Металлическую дверь ставить нужно…
— Ага, — сказал Боря, который был чем-то определенно озадачен.
Я хотел поинтересоваться, что именно смутило моего охранника, но не успел. Послышался звук торопливых шагов сверху, и Боря, всегда громоздкий и неповоротливый, с каким-то немыслимым проворством отпихнул меня и огласил подъезд зычным криком:
— На пол!
Я упал на грязный пол, и в ту же секунду что-то сверкнуло и очень хлестко, оглушительно грохнуло. Так, что уши заложило.
Кажись, нас убивать пришли, подумал я, отмечая про себя, что страха никакого нет, только есть ощущение, что все произойдет очень быстро. И сразу же, еще несколько хлопков. Кажется, три.
Бах! Бах! Боря, лежа на полу, стрелял в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж, и дико матерился. Оттуда ответили еще несколькими выстрелами. Воняло гарью и потревоженной штукатуркой. Звякнуло стекло, похоже, что стрелявшие попали в подъездное окно. Еще я узнал, что «пуля у виска» не свистит. Совсем нет, она скорее шуршит: «Ш-ш-ш…» Не самое приятное ощущение. Еще, когда в тебя стреляют, ты кажешься себе очень большим. Испытываешь острое желание стать хоть немного поменьше, покомпактнее.