Антиквар самодовольно улыбнулся.
— Секрета большого нет. Попросили посмотреть кое-какие вещи… Копии Фаберже.
— Ого, — удивился я. — Неужто кого-то из вашего почтенного сообщества обманули?
— Ну что вы, — добродушно сказал Марлен Александрович. — Это не подделки, а именно копии. Без клейма, но стиль и дух сохранены. Очень интересно!
— Как только для меня что-нибудь будет, сразу дайте знать, — сказал я.
— Непременно, — улыбнулся Марлен Александрович.
Я ехал домой и думал о том, как странно устроен мир. Человек из двадцать первого века везет коллекцию статуэток девятнадцатого века к себе домой. А происходит это в конце двадцатого века. У того, кто это устроил, если он, конечно, есть, должно быть все очень хорошо с чувством юмора…
Глава 9
А через несколько дней вышла статья в «Вечернем городе». Очень злая и ядовитая, посвященная засилью наперсточников в городе. Собственно, ничего особенного в этой статье не было, газеты охотно писали на криминальные темы, но здесь самым нелестным образом характеризовалась городская милиция. «Доколе?» — задавался риторическим вопросом журналист. А в конце статьи содержался прямой намек на то, что милиция смотрит сквозь пальцы на деятельность наперсточников не просто так, но из корыстных побуждений. Описывая драку на центральном рынке, журналист не пожалел красок и не забыл указать на то, как милиционеры из опорного пункта фактически самоустранились от наведения порядка. «Если милиция не может навести порядок, — сакраментально провозглашал журналист, — то разве удивительно то, что за наведение порядка взялись простые люди? Получается, как по Ильфу и Петрову — спасение утопающих дело рук самих утопающих».
Избиение наперсточников на рынке стало резонансным событием, о нем говорили в городе, и даже вполне официальная и респектабельная городская газета напечатала небольшую заметку в городской хронике. Я был доволен произведенным эффектом.
— Кто писал статью? — спросил я у Бориса Борисовича.
— Есть у нас, знаете ли, юное дарование, — кокетливо ответил Борис Борисович.
— Пришлите дарование к нам в контору, — сказал я. — Ему премия полагается.
Борис Борисович нехотя согласился. Кажется, любые идущие мимо него деньги, он воспринимал как прямой ущерб себе.
Молодым дарованием оказался паренек моего возраста по имени Ярослав — студент филфака. Он был очень обрадован и смущен, внезапно получив целую тысячу рублей премиальных. А вот милиции статья Ярослава не понравилась категорически…
Через пару дней после публикации вернулся Николай Николаевич и моментально вызвал меня на разговор. Судьбоносный диалог состоялся в курилке, в здании милицейского управления. Николай Николаевич был напряжен и хмур, а я наоборот — расслаблен и легкомыслен.