Вот и сегодня я ехал к Марлену Александровичу, чтобы узнать, нет ли для меня чего интересного…
— А… Алексей? — приветствовал меня Марлен Александрович. — Я и позабыл, что мы встречаемся сегодня. Заработался! — Он кивнул в сторону рабочего стола, на котором стояла черная от времени икона. — Строгановская школа, семнадцатый век! — гордо сказал он. — Лежала на чердаке с тридцатых годов… И вот теперь обретает вторую жизнь!
— Продается? — поинтересовался я.
Марлен Александрович наградил меня укоризненным взглядом.
— Ни в коем случае! Меня попросили…
— Понимаю, — улыбнулся я.
— А из того, что вас могло бы заинтересовать, Алексей… Ройхман продает коллекцию саксонского фарфора. Середина девятнадцатого, ничего выдающегося, но есть несколько очень приличных вещей.
— Почем? — спросил я деловито.
Марлен Александрович вздохнул. Он не любил, когда о вещах говорили без почтительности.
— Сейчас посмотрю… кажется, пятнадцать… Или… — Марлен Александрович покопался в блокноте и объявил: — Все верно, пятнадцать! И я советую вам приобрести, Алексей, пока никто не перебил, на рынке сейчас — сам знаете, полный штиль, никто не хочет продавать, потому что деньги — ну что деньги?.. Да вы сами все понимаете.
Я молча полез в портфель, вытащил две пачки денег и положил их на расшатанный журнальный столик.
— Десять и пять — итого пятнадцать, — сказал я.
Марлен Александрович застенчиво улыбнулся и накрыл денежные пачки пожелтевшим номером «Комсомольской правды».
— Вот и прекрасно, — сказал он. — Там, знаете ли, есть такая фигурка — охотник с собакой. Жуткое мещанство, конечно, но есть в ней что-то…
— Это все, Марлен Александрович? — спросил я.
Марлен Александрович на секунду задумался.
— Ах, простите! Совсем из головы вылетело!
Из хаоса, царящего на тумбочке, он безошибочным движением выхватил небольшой пакетик. Заблестело золото — царские десятки.
— Просят дороговато, — извиняющимся голосом сказал Марлен Александрович. — По тысяче рублей за штуку. Но я обратил внимание на сохранность! Такую редко встретишь!
— Берем, — кивнул я и снова полез в портфель.
— А насчет фарфора, загляните ко мне денька через три! — улыбнуся мне на прощание Марлен Александрович. Ему явно не терпелось выпроводить меня, чтобы снова окунуться в работу. Я не возражал, мне еще нужно было созвониться с племянником Жорой и Матвеем для организации завтрашней встречи — в девяностом году их еще не называли «стрелками»…
Глава 3
Уже из дома я позвонил племяннику Жоре, который должен был договориться о встрече с наехавшими на него бандитами. Тон Жоры, к моему удивлению, совершенно изменился.