— А директор сможет подтвердить то, что ты говоришь? — задал вопрос Худой.
— Сможет. Он сейчас здесь, в баре сидит. Можем пригласить и побеседовать.
Худой кивнул. Я сделал знак Сереге, и тот отправился за Григорием Степановичем.
— Интрига какая-то, — скривился Гусар. Появления Бубенцова он не ожидал.
— Разберемся, — успокоил его Худой.
Серега привел Григория Степановича, но не только его. Вместе с ним пришел и Паша Немец — наш туз в рукаве. Немец просто лучился позитивом и жизнерадостностью.
— Салют, бродяги! — громко поздоровался он. — Ого! Да здесь весь профсоюз собрался! Привет, Худой! Не помешал⁈
— Немец⁈ — удивился Худой. — А ты когда откинулся?
— Две недели как, — сказал Немец.
— Чего ж не цинканул, чтобы тебя встретили?
Немец махнул рукой.
— Куда уж там, — сказал он с сарказмом, — вы здесь, я гляжу, важными делами заняты. Коммерсанты у вас тут. Директора. — Немец покосился на Григория Степановича, который совсем растерялся и не понимал, как ему реагировать на происходящее.
Большинство присутствующих в зале уголовников Немца хорошо знали и были рады его видеть. Несколько человек даже покинули банкетный стол, пошли здороваться и обниматься. Я посмотрел на Гусара, тот старался не подавать виду, но определенно был не в своей тарелке. Тем более, что Гусар тут же подлил масла в огонь.
— О! и Витюха здесь! Здорово, Витюха! А я к тебе, как приехал, два раза пробиться пытался. Один раз какие-то мордовороты не пустили, говорят — иди отсюда, мил-человек, по добру, по здорову. А второй раз ты бухой был, даже не узнал меня. Вот, в натуре, к министру проще на прием пробиться, чем к нашим бродягам! Че это за новшества, а, Худой⁈ Раньше такого не было!
Худой молча развел руками. Гусар покраснел от с трудом сдерживаемой ярости.
Глава 24
Несмотря на то, что собрание пошло не так, как изначально планировалось, Гусар не собирался сдаваться. Он повернулся к Худому и что-то негромко сказал ему в самое ухо. Худой сдержанно кивнул.
— Ты уж не обессудь, Немец, — сказал он, — знали бы, что сам явишься, стол бы накрыли. А сейчас здесь у нас не гулянка, а разговор серьезный.
— Да я вижу, что серьезный, — улыбнулся Немец. — Вы давайте, не стесняйтесь, я в сторонке посужу, послушаю, может научусь чему…
В этом месте Гусара осенило.
— А ты че, Немец? С этими, что ли, пришел? На их стороне?
— Обратились ко мне ребятишки, — сказал Немец серьезно. — А че? Они нашей жизни не знают, плохого я о них не слышал, хорошее слышал.
— Это что же хорошее ты слышал? — поднял брови Худой.
— Вы, наверное, не в курсе, — ехидно сказал Немец, — но они почти год нашу «крытку» за свой счет кормили. Овощи машинами загоняли, сахар, масло растительное… Даже водяру, говорят. Было такое, пацаны?