Сначала двигались по дороге — несчастная полуторка глохла, стоило остановиться. Вооруженные биноклем Попутный с Коваленко разглядывали озеро в просветах между деревьями, Женька без особой надежды проверял возможные спуски с дороги, потом помогал водиле воскресить «кривым стартером» двигатель. Молчаливый младший сержант был неуклюж, то и дело утирал пот пилоткой. Видать и правда дистрофик.

— Нет, это тыр-пыр нас к сути не продвинет, — сказал Попутный, опуская на грудь бинокль. — Прогуляемся-ка мы ножками. Лес, цветочки, земляничка. Водица чистейшая, уклеички-окуньки, жабки-царевны всякие, — майор глянул на обессиленно присевшего на подножку водителя. — Вот что, товарищ Земляков, ты здесь побудь. С машиной. Бдительность не теряйте. Кругом финики недобитые бродят, того и гляди… Только с нашими их не перепутайте.

— Так точно, товарищ майор.

Начальство спустилось с дороги и исчезло среди сосен. Женька покосился на водителя:

— Давай, товарищ сержант, пока техникой займемся. Запустил ты машину, чего уж там…

— Трофейная, — уныло оправдался худосочный доходяга.

Женька возился в кузове, утаптывая ветки наваленного как попало лапника. Под хвоей чавкало: то ли гудрон какой-то, то ли вакса жидкая. Вот же достался транспорт. Младший сержант возился в кабине — там звякало. Должно быть, осколки лобового стекла убирает — и то сказать, торчат как гадючьи зубы.

Женька обтер найденный в кузове топор, сходил к опушке, загубил несколько веток. Настелил у заднего борта — поприличнее, хотя на катафалк все равно похоже.

Водила сидел, опершись лбом о рулевое колесо.

— Эй, ты не рановато «на массу» давить собрался?

— Не сплю. Это я так — младший сержант поднял голову — морда действительно не сонная, но взгляд смутный.

Женьке стало стыдно — мог бы и сам допереть. У парня товарища убило, да видать и под огнем в первый раз побывать довелось — вон, ни одной медали, неуклюжий, как валенок.

— Тебя как звать-то, сержант?

— Алексей Трофимов, товарищ лейтенант.

Женька поправил очки и пробурчал:

— Вот что, Алексей, давай-ка отдохни, пока время есть. Видать, ночью намотался. Ты жрал-то сегодня?

— Не хочется, товарищ лейтенант. Мне бы полежать полчасика.

— Давай, вались. Автомат мне давай, покараулю.

— Вы оружие, пожалуйста, проверьте. Степана автомат, я не успел…

— Вались-вались, разберемся…

Сержант вскарабкался в кузов и вроде как дышать перестал.

Женька проверил диск покарябанного ППШ — почистить бы не мешало, запущен ствол, да какие претензии к покойнику?

На опушке щебетали птицы, на западе погромыхивало, но без утреннего запала. Высоко в небе проплыли возвращающиеся с бомбежки бомбардировщики с прикрытием «яков». Пригревало солнце. Женька грыз травинку, вспоминал Крым. Там, кстати, трава посуше была. И вообще все по-другому было. Работали напряженно. Дело делали. Сложное, полезное дело. А ведь кончено с планами Отдела. Варварина нет, да и в «Кашке» о чем-то ином уже думают. Переводчикам знать детали не положено, но интуицию-то никто не отменял…