— Экий ты аутентичный. Хоть бы прохоря стянул, жарища же.

— У вас кондиционер. Да и привык я.

Варшавин ответил не сразу. Судя по голосу, начальник был сильно занят:

— Цел, Земляков? Давай суть в двух словах. Подъеду, изложишь развернуто.

Женька передал суть.

— Значит, кроме самолета, ничего? — Варшавин вздохнул. — Диктуй, что вам нужно, оборудование организуем. С Филиковым сейчас свяжусь, обратные координаты Прыжка начнут готовить. Ты передохни, я подъеду как смогу.

Женька положил трубку, в замешательстве поскреб макушку — там обнаружился карельский песок.

— Слушай, а что у вас тут происходит?

— Так, похоже, этот самый… северный зверек. Крупный такой… Как в Бремене и Гибралтаре та фигня произошла, так нас в пять минут на казарменное положение перевели.

— Стоп. А что там в Бремене и Гибралтаре?

— Ну да, вы же как раз ушли. Там крупные техногенные катастрофы. Ты в Сети или по телевизору глянь. По ТВ непрерывно прямое включение идет. Еще в Аргентине форс-мажор, но там пожиже. Говорят, «рекордная геомагнитная активность».

— А у нас-то что? — с ужасом прошептал Женька.

— Пока спокойно. В Царицыно стеклянная крыша рухнула, но там, может, и просто строители схалтурили.

— Понятно. А Отдел, значит, прямым боком к этой «геомагнитности»?

Коршунов взял салфетку и принялся тщательно протирать экран монитора:

— Тут официально пока ничего не объявлено. Но если рассуждать строго логически… Кстати, у нас тут сотовая связь заблокирована. Если тебе домой или Ирише позвонить, то санкция нужна. Ты уж извини…

— Потерплю. Кофе-то выпить можно? Или тоже санкция нужна?

— Нет, сортир и пищеблок пока в свободном доступе.

Включать комп и смотреть, что там сотворилось в однополярном геомагнитном мире, желания не было. Предчувствия… Что-то крутилось, мучило в последние дни перед командировкой. Правду говорят, Прыжки интуицию обостряют. Вообще-то, Ирка тоже что-то такое чувствовала… «Активность», мать их… Вообще хорошо, что сейчас звонить нельзя — учует Ирина Кирилловна, разревется мигом…

Женька прошелся по такому знакомому коридору: и здесь что-то изменилось. Запахи другие, почему-то парфюмом несет, от лестницы, из подвала грюканье — в оружейке у Сергеича кто-то трудится. Крупнокалиберное что-то приперли? Из пищеблока пахнуло хорошим кофе — Женька сунулся в дверь, замер…

За столом сидел немец. В смысле не фашист, а вполне современный колбасник. Oberleutnant[41] в повседневной форме бундесвера, с модными очками на носу. Воспитанно прихлебывал из знакомой кружки с изображением старинных замковых развалин и просматривал графики, аккуратно подшитые в пластиковую папку.