— Вот и разберутся, что у вас за задание, — процедила Шведова. «Наган» она сжимала уже обеими руками — видимо, устала правая. Но целилась уверенно.

— В смысле, мы в Ленинград прокатимся? С ответственными товарищами поговорим? Да, там разберутся. Чего не разобраться? И почему задание срываем, и почему средства по уходу за обувью этак оригинально используем. Вот интересно, о чем та дурочка думала, когда в пузырек ксиву писала? — сладким голосом промурлыкал Попутный.

Его лица Женька не видел, но был уверен: улыбается майор. Он так умеет, до омерзительности приветливо, ласково. Прямо Кот Чеширский блудливый. И однозначно развратный притом.

«Наган» в руках старшины дрогнул…

— Вот что, товарищи коллеги с нашей славной Приморской армии, — совершенно иным, деловым тоном сказал Попутный. — Предлагаю опомниться, осознать, что мы на войне, и вести себя соответственно. То есть хладнокровно и ответственно. У Землякова допуск ограниченный, водителю нашему тоже слушать лишнее ни к чему. Уместно доверить данным товарищам обязанности часовых. Пусть разойдутся по флангам, во избежание недоразумений. Надеюсь, к финнам мы с вами одинаково относимся? Вот и ладненько. Земляков, Трофимов — на пост шагом арш! А мы тут профессионально и подробно поболтаем. Марина Дмитриевна, Павел Захариевич, извините, Захарович, вот у вас на руках я наблюдаю приборы, отсчитывающие время в пределах суток. В просторечии — часы. Так вот, если взглянуть чуть шире…

Ошалевший Женька брел по склону. Спятил Попутный⁈ Вот что, он так мимоходом и расскажет здесь, у костерка, о парадоксе «кальки», об Отделе? Это же совсем… Может, и правильно в него Маринка целилась?

«У Попутного самые широкие полномочия». Неужели вот этот разговор и входит в «полномочия»? Ох, черт, с такими широкими полномочиями мы мигом штаны порвем…

— Товарищ лейтенант, — тихо окликнул Трофимов, поднимавшийся по песчаному склону правее. — Вы в машине винтовку возьмите. Я стрелять не стану. Явно накладка у нас какая-то вышла.

— Ага. Погорячились, — согласился Женька. — Ты сам хлеба возьми, что ли. Они, наверное, долго совещаться будут…

* * *

Белая ночь, оно, конечно, поэтично. А на самом деле смутность и белесость сплошная. Не ночь, не день. Прогуливался недолейтенант Земляков, слушал лесную тишину. Канонада сдвинулась к западу, здесь сумрак остался и редкий щебет ночных птах. Иногда от костерка, что ниже по склону, голоса долетали. Все-таки нет у Шведовой профессионального опыта. Истерит. Понять девушку, конечно, можно. Вот как ей в такое поверить и дальше жить?