— Нравится тебе, человек? — прошептала Мать Кладки, и я увидел, что это уже она сидит на мне, чудовищная чешуйчатая фигура, жаба с клювом, крокодилица с человеческими глазами, тяжелая и мрачная, источающая душный смрад похоти и уничтожения.

Очень хотелось заорать, но я сдержался, я вспомнил, как боролся с переводчиком и мыслещупом. Напряг те ментальные мышцы, которые обычный человек никогда не задействует, поскольку ему это не нужно… острые когти вонзились мне в грудь, но не смогли удержать.

Я обнаружил себя в кресле, пристяжные ремни держали меня на месте, летательный аппарат трясло и качало.

— Что… происходит?.. — выдавил я.

— Нас пытаются взять силовым захватом, — отозвалась Атхайно. — Откуда вылезли? Корабль тиззгха, судя по виду… Но ничего, сейчас мы запросим помощи, и вот тогда…

Меня выдернуло из обычной реальности, словно попавшую на крючок рыбешку из воды. Я вновь оказался на той же кровати, под тушей Матери Кладки, которая на этот раз выглядела поместью гиппопотама и осьминога, уловил смрад из ее пасти, ощутил прикосновение не только к коже, но и к внутренностям.

Это выглядело как ласка наоборот, меня трясло и колотило, сдавливало и распирало.

— Нравится тебе? Нравится? — повторяла тиззгха раз за разом. — Это только разогрев! Устраивает тебя?

В этот раз я выпихнул ее из своего сознания с еще большей легкостью, чем в предыдущий. Сосредоточился, отстранился от сладострастной боли, терзавшей тело, напомнил, что это все мне кажется, что я вовсе не здесь, что этого «здесь» вообще не существует нигде и никогда.

Мать Кладки испустила разочарованный вой и начала таять.

— Проваливай! — прохрипел я, и буквально обрушился в то же самое кресло, ну а оно заскрипело под моей тяжестью.

Самолет пошел вверх, натужно взвыв двигателями, потом его мотнуло вбок.

— Есть! Пошло дело! — радостно заорала Атхайно, и принялась лупить себя кулаками по коленям. — Врезали этим гадам! Все, отпустили! Еще бы! Ракета в двигатель — это не сахар!

Наверняка у нее в ухе был крохотный микрофон, через который она получала информацию.

— Это за мной, — сказал я, переводя дыхание. — Тиззгха хотят заполучить меня.

— Да, я слышала, что ты опасный парень, Егорандреев, — пробормотала трибун, прищурившись. — Тобой интересуется контрразвездка и чуть ли не семья самого Гегемона… но тиззгха? Ты сумел меня удивить… и что мы будем с этим делать?

— Дело такое, — я сглотнул засевший в горле комок. — Вам нужно от нас избавиться. Побыстрее.

* * *

— Не передумал? — спросила Атхайно, внимательно меня разглядывая.

— Нет, — ответил я.