Именно за стенами особняка устроил себе штаб трибун Равуда, мой давний «друг». Пришлось отключить связь, чтобы он не услышал случайно наши переговоры, не догадался, что мы рядом.

Но ничего, мы обойдемся и так.

Через пару минут я был уже у ограды, за которой торчали пеньки деревьев, не переживших налет или обстрел.

— Давай, — сказал я, подбираясь к ней вплотную.

Макс швырнул подобранный заранее камушек, тот ударился об один из пеньков, расположенный в каком-то метре от нас. Мы опустили головы и вжались в сырую землю, притворились тремя безобидными холмиками.

На наше счастье, уцелел каменный низ ограды, та база, куда ранее крепились прутья.

— Что там? — спросил один из часовых хриплым голосом.

— Сходи, проверь, — буркнул второй.

Услышав приближающиеся шаги, я подобрался, отложил автомат; мягко скрипнул вытащенный нож. Краем глаза уловил движение Макса, то, как начал приподниматься Дю-Жхе с прижатой к плечу «Иглой».

А затем события понеслись точно видеоролик, ускоренный в пять раз.

Я выпрыгнул из укрытия, оказался лицом к лицу, точнее забралом к забралу с чужаком. Хлопнул за спиной автомат ферини, и второй часовой, оставшийся у крыльца, безвольным кулем повалился на землю. Мимо стремительной тенью скользнул Макс, полетела из-под его ботинок сырая грязь.

Первый часовой успел только вытаращить глаза, и тут я ударил его под забрало, прямо в горло.

— Ой, — сказал он и рухнул на меня, я подхватил тело и уложил к ограде.

Осталось подобрать автомат и рвануться вперед, следом за Максом и Дю-Жхе.

Но в этот момент выяснилось, что Равуда выставил и третьего часового, на крыше. Только тот все это время проспал или таращился в другую сторону, но ожил он только сейчас.

— Тревога! — донеслось сверху, и началась стрельба.

Я бросился вперед, туда, где Макс уже распахнул дверь, взлетел по ступенькам и нырнул в пахнущую старой мебелью тьму. Оказался в просторном вестибюле: роскошные вешалки, огромное зеркало, где отражаюсь я, вправо и влево уходят два коридора, и широкая лестница ведет на второй этаж.

— Прикрывайте, — приказал я, и зашагал наверх.

Миновал площадку, где висело огромное мозаичное панно, изображавшее кайтеритскую охоту древних времен — всадники на слоноподобных животных, и убегающие хищники, некая помесь лошади с динозавром. Блики пробежали по нему, когда в изображение уперся луч фонаря, и я выстрелил прямо в источник света.

Тело в бронезащите, но без шлема загромыхало по ступенькам и остановилось у моих ног: черный ежик на макушке, и это значит, что не Равуда, что гаденыш где-то тут, и если привычкам не изменил, то именно сверху.