В то же время на порог зала высыпало подкрепление. Если с первого взгляда не успел пересчитать всех по головам, то подкрепление приличное. Любят меня здесь и отпускать так просто желание не изъявляют.

Слегка уняв жажду крови, клокочущую во мне со дня заточения, спрыгнул с поверженной туши и бросился в дальний конец зала. Месть, как известно, подают холодной, а сейчас она была раскалена добела. Да и сил на ослабление и разрушение печати ушло немало. Чудо, что не подох. Но божественную мощь, которой на протяжении века питала меня Талия, сделала свое дело. Я жив. Всё еще жив, и помирать не собираюсь.

— Уж точно не сегодня, — процедил сквозь зубы, вламываясь в двери освещенного настенными факелами коридора.

Свора породистых голубей, закованных в металл, путала мне карты, но я изначально знал, какая у богини колода. Однако и у меня имелся свой козырь.

Арсенал, арсенал, арсенал…

За время, проведенное в стенах храма, наизусть выучил расположение всех его комнат, что оказалось очень кстати. Сорвавшись с места, кинулся вперед. Здесь направо, опять направо, налево и прямо…

Путь перегородила троица присяжных, высыпавшая из библиотеки. Оттолкнулся, перемахнул через них, пробежавшись по шлему центрального голубя и как следует пристукнув его пяткой сапога.

Направо, налево, направо…

К хвосту прибавились парящие в воздухе сферы. Своеобразная система слежения, в случае угрозы или несанкционированного побега палящая заключенной в них лучистой магией. Пары-тройки вспышек за моей спиной хватило, чтобы коридор залило ослепляющим светом. Лишь абсолютная белизна перед глазами.

Продолжил бежать по памяти и не прогадал. В голове расстояние было выверено чуть ли не до сантиметра.

— Да-а-аге-е-ер!!!

Стиснул зубы, подавляя горячее желание изменить курс, отправившись к Талии, и свернуть ей шею голыми руками. Ярость вперемешку с горькой желчью грозилась излиться на крупную кладку каменных полов.

Богиня считала мой поступок предательством. Однако нельзя предать того, к кому изначально не питал теплых чувств. Как бы сытно ты не ел, будучи в клетке, она всё равно оставалась клеткой.

Ненависть наша всегда была взаимна, ведь некогда под эгидой созданного мной ордена «Юстициус», в Скардии появилась влиятельная судебная сила. Самосуд — не самый гуманный суд в мире, признаю, но очищать землю от преступников, монстров и прочего сброда было делом не только благородным, но и прибыльным. О моих юстициарах слагали хвалебные оды, без всяких дорожных грамот мы имели право свободного передвижения по стране, а у наших кошелей от тяжести распускались швы.