Заслышав о нашем визите в город, люди бросались к нам с мольбами о восстановлении справедливости. Молились нам, подобно божествам. Нечестивцы же забирались как можно глубже в городские клоаки, как крысы, и с замиранием сердца отсчитывали дни, когда юстициары наконец-то покинут пригретые ими места. Многих нам удавалось выцепить. И казнить.

Ни у королей, ни у богов разрешения на свою деятельность мы не спрашивали. Однако за каждого из ублюдков платили нам щедро. Этого вполне хватало, чтобы рискнуть и навлечь на себя гнев вышестоящих.

Однако главным нашим врагом оказались далеко не преступники, не монстры и не короли. А боги. В частности, одна из них — богиня истины и справедливого суда. Видите ли, молиться ей перестали… и всё из-за меня. Какая незадача!

Всполохи света ненадолго угасли. Сферы накапливали энергию. Процесс аккумулирования длился недолго, но этого времени мне вполне хватило, чтобы разглядеть перед собой дверь в арсенал. Запертый. Впрочем, учитывая толпу моих преследователей, разнести ее в щепки особого труда не составит.

В момент следующего выстрела лучистой магии, лег на пол плашмя. План удался. Услышал, как зашипели засовы, растворяемые силой света. Пусть сколько угодно твердят, что магия света действует лишь на грешников. А еще пускай попытаются объяснить, в чем согрешили эти железки, проеденные божественной мощью, словно кислотной смесью.

Клинки звали меня, и даже отсюда я слышал их звенящую песнь. Тихую, мелодичную, на множество голосов заточенных в них душ.

Я уже здесь. Я пришел за вами.

Вскочил на ноги, распахнул дверь арсенала. Клинки смотрели на меня из дальнего конца комнаты. Лежали на пьедестале, устеленном бархатной подушечкой цвета бордо. На начищенных до блеска лезвиях играли языки пламени, отраженные от настенных факелов.

Облегченно выдохнул, будто бы встретил наконец-то свое без вести пропавшее дитя. Клинков меня лишали пусть и ненадолго, в перерывах между заданиями, но каждое наше воссоединение отзывалось благоговейным трепетом.

Нас тянуло друг к другу, как свет ко тьме и день к ночи. Догадывался почему. Всё же в них была заключена частица моей собственной души. Разделяя меня с ними, Талия внутренне ликовала. Лишний раз упивалась победой, но вкушать ее плоды она более не сможет.

Временно утратив всякий интерес к преследователям, медленно, как во сне, направился к пьедесталу.

Они приветствовали меня звоном, едва слышимым, но лишь мне одному. Стоило ухватиться за рукояти, и тепло моментально разлилось по пальцам, заставляя улыбнуться краешками губ. Словно берешь за руки любимую женщину.