Неожиданно. И не сказал бы, что приятно.

— Талия, — произнес ее имя, едва шевеля губами.

— Вот так бы сразу, — незамедлительно кивнула она, подавшись вперед. Полные груди, обтянутые тканью мужского камзола, коснулись поверхности стола.

— Забитая подпитыми вояками таверна — не лучшее место для богини.

— Я и так не часто выхожу в свет. Хочется ведь и на смертных поглядеть, и себя показать, раз уж выдалась такая возможность. Не поверишь — даже на подпитых вояк. А в частности — на тебя.

Талия — богиня истины и справедливого суда, отыскала меня в огромной Аскании среди тысяч смертных душ, хоть не слышала от меня ни единой молитвы. Нога моя не ступала за порог ее храмов, рука не касалась искусно выполненных статуй в судейских залах. И всё же отыскала. Ориентируясь на легенды, что народ слагал о «Юстициус». Подумать только…

— За труды ты снискал себе имя, славу и приличную сумму для того, чтобы обеспечить своих людей до конца их жизней.

Краем глаза заметил, как шестеро крепких мужиков за дальним столом одновременно поднялись с мест. Все, как один, вперив в меня горящие праведным светом глаза цвета всё той же бирюзы. Крепче ухватился за рукояти кинжалов.

Но этот стол был не единственным. Создавалось впечатление, что присяжные сидят сейчас за каждом из них. Здесь нет ни одной живой души, окромя меня.

— Но терпеть это безобразие и дальше я не намерена, — резко посерьезнела Талия, и улыбка моментально испарилась с ее лица. — Раз уж ты считаешь себя столь истовым слугой справедливости, я дам тебе возможность выслужиться… мне.

* * *

Клинок гладко резанул девушку по горлу. Время всё еще было остановлено, так что кровь из глубокого разреза не хлынула, но как только действие способностей Дианы окончится, брюнетка рухнет на пол в предсмертных судорогах.

— Что ты… что ты делаешь⁈

Стул за моей спиной скрипнул.

— Восстанавливаю справедливость, — с постной миной обернулся к изумленной следовательнице. — На что это еще похоже?

— Но ты… ты же убьешь ее!

— Убью? — усмехнулся. — Считай, она уже мертва. А вместе с ней и ее напарником обрывается и череда убийств. Не этого ли ты хотела, моя дорогая, когда заявилась ко мне вчерашним утром, м? Или я что-то неправильно понял?

— Я думала… — ее голос осип. — Я думала, ты хотя бы поговоришь…

— О чем разговаривать с преступником? Если так любишь слушать исповеди, могла бы пойти не в полицию служить, а в церковь. Ничего дельного она тебе не скажет, — заглянул в остекленевшие глаза юной особы с кинжалом, зажатым в правой руке. — Только то, что потенциально может спасти ее шкуру.