— Красивые, — оглядел вещицу Нифонтов. — Зимой их, конечно, не поносишь, к ним тогда надо «дворники» приделывать, чтобы снег сметать, а вот лето на пороге. Спасибо!

— Носи на здоровье, — вполне искренне пожелал ему я. — Ладно, будем считать торжественную часть завершенной. Лучше расскажи, чего нового в столице?

— В столице? — повторил мои последние слова оперативник. — Да все то же, что и раньше. Кто-то хочет жить мирно, кто-то не мыслит себя без убийств, кто-то делает деньги на том, что под запретом, а кто-то скоро отрастит себе уши, как у ослика. Девушка, это я про вас. А имя вам, коли не ошибаюсь, Василиса? Верно?

— Верно, — повернулась к нам юная ведьма, которая невесть как и когда переместилась со своего столика за другой, стоящий совсем рядом с нами. — Друзья называют меня Васька. Но для вас, господин полицейский, я Василиса Михайловна. И никак иначе.

— Василиса Михайловна, я очень не люблю, когда мои приватные беседы с друзьями подслушивают, причем настолько демонстративно и неуклюже, — безукоризненно вежливо произнес Нифонтов. — Еще меньше мне нравится, когда их пытаются записать. Потому выключайте свой смартфон и пересядьте вон в тот угол. Там тоже тенек, и даже ветерок имеется, благодать, да и только. И добрый вам совет: работайте тоньше и изобретательней, иначе вам не то что близ Марфы не удержаться, но и голову на плечах не сберечь. А она у вас вон какая красивая.

Это да. Повторюсь, чудо как хороша девчонка. И глаза шалые донельзя.

— Запомню, — фыркнула Василиса Михайловна. — Даже запишу.

— Покушала? — подошел к ней аджин.

— Еще нет, — ответила ему ведьма.

— Покушала, покушала, — утвердительно проворчал шаурмичник. — Сама не заметила, как все проглотила, да!

И правда, на тарелке уже ничего не было. Исчезла пахлава, которая там секунду назад лежала.

— Так я еще хочу, — захлопала ресницами девушка. — Столько же!

— Не надо тебе, — покачал головой Абрагим. — Сладкого много не кушай днем. Вредно. И ходить надо после еды. Я по телевизору видел, там умная ханум говорила, что если так делать, то жить будешь хорошо и долго.

— И здорово, — добавил Нифонтов. — Ну, или просто жить.

По лицу девушки явно читалось, что хочется ей выдать этой парочке пару дерзких и хлестких фраз, но тем не менее она себя пересилила, изобразила очаровательную улыбку, положила на столик тысячу рублей, фыркнула и, тактично подталкиваемая в спину Абрагимом, вышла из заведения. На пороге, правда, обернулась, глянула на меня и лукаво так подмигнула.

Ой, не приведи бог в такую влюбиться! Все, пропала тогда головушка! Одно хорошо — я как-то и раньше с этим чувством не сильно сталкивался, а теперь и вовсе от него далек. Производные — случаются, а непосредственно то, о чем поэты стихи пишут, осталось где-то там, в выпускных классах и томных сиреневых весенних вечерах.