— Работа у него такая. — Я стянул с себя джинсы, а следом и майку. — Он тут, как ты верно заметила, старший, за порядком следит, за тем, чтобы все в доме как надо шло. Как же он мог не прийти, не предупредить тебя о том, что шалить здесь нельзя?
— Я и не собиралась.
— Но он-то этого не знает? Веди себя хорошо, по квартирам не шатайся, людей не пугай, и он больше тебя стращать не станет.
— Не стану, — подтвердил голос с кухни.
— Мое почтение, Кузьмич, — поприветствовал я старшего подъездного, личность суровую, но справедливую. — Обещаю, эта дама будет вести себя достойно.
Ответа не последовало, вместо этого брякнула крышка сахарницы. Не сомневаюсь, что утром в ней останется лишь пара кусочков рафинада. Кузьмич был невероятный сладкоежка, это являлось его единственной слабостью.
— Все, спим, — я зевнул и показал Жанне на окно, где ночная темнота сменилась предутренней серостью.
— А в душ? — удивилась девушка.
— После. — Я рухнул на диван. — Нет сил. Все — утром. Да. Ты, если что, меня часов в десять толкни. Дел как грязи.
— Так как же мне тебя толкнуть? Я же призрак.
— Ну, как-то исхитрись, — проваливаясь в сон, пробормотал я. — Все, меня с вами нет.
Глава 12
— Сааааш, — ворвался в мой спокойный сон тихий девичий голос. — Сааааш! Вставать пора! Десять минут одиннадцатого уже!
— Не пора, — промычал я, поворачиваясь на другой бок. — Мне надо сон досмотреть.
— А мне тебя разбудить. Сааааш! Тебя работа ждет!
— Изыди. Я безработный. Я гнойный прыщ на теле трудового народа и примкнувших к нему офисных служащих. Да блиииин!
Последний возглас был произнесен уже не сонным, а нормальным голосом. Оно и не странно: на меня только что вылили целый ковшик холодной воды.
— Вавила Силыч! — возмущенно произнес я. — Вот от тебя не ожидал.
— Это все она, — потыкал пальцем подъездный в сторону Жанны. — Говорит, ты так велел. Ну а чего мне ей не верить? Она хоть и нежить, но девка вроде неплохая. Слово держит, по квартирам не шастает, Кузьмича нашего вчера испугалась, а он такое любит. Ну а что шея маленько подкачала… Так и с нас, знаешь ли, картины не писать!
— Жанна! — перевел я взгляд на девушку.
— Это все ты, — тут же заявила она. — Да-да, и не смотри на меня так. Что было сказано? «Исхитрись». Я проявила сообразительность, вот исхитрилась. Ты проснулся, результат достигнут.
Мертвячка и подъездный переглянулись, после уставились на меня и в один голос произнесли:
— Сам виноват!
— Вы репетировали? — опешил я.
— Нет, — помотал головой Вавила Силыч. — Я ж говорю — вроде справная девка. Можно с ней общий язык найти. И уж она всяко лучше твоего балбеса Родьки. От нее вреда меньше и шума тоже. Да! Он вообще где?