— При случае надо будет Марфе сказать, что ее девицы совсем страх потеряли, — заметил Нифонтов. — Я все понимаю, у нее сейчас новая кадровая политика, ставка на молодежь, все такое, но прописные истины-то надо свежей поросли втолковывать?
— А прежние куда делись? — заинтересовался я. — Воронецкая, Изольда? Я их помню.
— Да никуда не делись, — передернул плечами Николай. — Воронецкая, правда, давно уже из основы ковена вышла. Сначала по собственной дури в опалу попала, а после ей самой оно ни к чему стало. Выгорела, надо думать, у ведьм такое хоть и нечасто, но случается. Да и другие хлопоты у нее появились, поважнее прежних. А Изольда — это грудастая такая? Так я ее толком и не знаю. Пересекались несколько раз, не более.
— А когда в последний раз ее видел? — уточнил я. — Не помнишь?
— Зимой вроде, — потерев лоб, произнес оперативник. — А тебе зачем?
— Да она мне свидание задолжала. Ну, еще с тех пор. Вот и интересно стало, а не ее ли недавно в Лозовке грохнули?
Глава 13
— А когда, ты говоришь, вернулся? — вопросом на вопрос ответил мне Нифонтов и потер ладонью старый шрам на щеке.
— На этой неделе, — расплывчато ответил я. — А что?
— Да просто в Москве ты пробыл всего ничего, а уже знаешь больше, чем я. Вот как так?
— Все очень просто. Ты, Коля, с одной стороны баррикад стоишь, а я…
— Неужто уже с другой? — совершенно не в своей манере перебил он меня.
— Вовсе нет. Я, Коля, стою непосредственно на баррикаде и одинаково хорошо могу разглядеть как то, что с одной стороны творится, так и то, что с другой происходит. А если непосредственно о заварушке в Лозовке говорить — так все довольно просто. Если ты забыл, то напомню: у меня там дом имеется. Частная недвижимость. К ней прилагается сад, огород, русская печь, чердак и персональный домовой в одном экземпляре. Само собой, я по приезду сразу же туда отправился. Два года как-никак отсутствовал, мало ли что? Вот там следы побоища и углядел. Согласись, трудно не заметить сгоревший внедорожник, стоящий на окраине небольшой деревеньки?
— А про Изольду откуда узнал?
— Тут немного сложнее. — Я откинулся на спинку стула и радостно заорал: — Да! Да, вот она, шаурма от Абрагима! Как же давно я о ней мечтал!
На самом деле шаурма была лишь отсрочкой от продолжения разговора. Дело в том, что я все никак не мог для себя решить, как именно поступить. То ли рассказать Нифонтову все как есть о своем разговоре с Дарьей Семеновной, то ли все же сыграть втемную. Нет-нет, ни о каких моральных терзаниях вроде «мы же друзья, так нечестно поступать» речь не шла. Какие мы друзья? Да и с кем? С Дарой? Или с Нифонтовым? У каждого из нас свой путь, своя правда и своя выгода. На том стоит подлунный мир, теперь я это наверняка знаю. Иногда я вообще поражаюсь тому, как мне удалось уцелеть в той давней мясорубке. Видимо, пожалел кто-то сверху. Посмеялся, глянув на то, как я пытаюсь играть по правилам с теми, кто их сроду не признавал, и сказал что-то вроде: