— В деревне остался. Огород копает, деревья белит, мусор сжигает. — Я подумал и добавил: — Наверное.

— Наверняка нет, — заявил подъездный. — Больно ленив.

— Есть такое, — подтвердила Жанна. — Ему пока пинка не дашь — не забегает. Если, ясное дело, ему самому чего-то не нужно. Вот тогда да, тогда он только так движ дает!

— Особливо коли разговор про пожрать да поспать, — поддакнул ей Вавила Силыч.

— Спелись, — констатировал я, недовольно глянул на мокрую подушку и встал с дивана. — Плохо мое дело.

Ну а окончательно меня добила пустота в холодильнике. Нет, там не то чтобы ледяная пустыня раскинулась, но и еды особой не имелось. Я прямо свое банковское прошлое вспомнил, тогда подобный пейзаж для меня являлся если и не нормой вещей, то не редкостью точно. Когда из-за нехватки времени, а когда и из-за отсутствия денег.

А самое главное, вроде только-только в магазин ходил? Куда еда делась? Ведь два полных пакета припер из «Дикси»? Ладно сахар, здесь Кузьмич постарался, но остальное-то? Не мог же Родька в одну рожу столько стрескать за столь короткий отрезок времени?

Хотя… Мог. Он — мог. Всегда меня это удивляло: сам маленький, а снеди в него очень много входит. Ну очень.

Я отправил в рот сиротливый кусочек колбасы, оставшийся от недавно еще целого батона, и, жуя его, отправился в комнату. Раз уж пошла такая пьянка, совмещу, что ли, приятное с полезным.

— Слышь, Александр, хочешь, я сейчас к подружке твоей схожу, у нее харчей займу? — предложил Вавила Силыч, сочувственно глядя на меня.

— С чего это вдруг? — изумился я, зная принципиальность подъездного. Он скорее себе руку отгрызет, чем вот так просто у кого-то начнет продукты тырить. Ладно еще для себя, такие вещи у них, насколько я знаю, проходят под грифом «вознаграждение за труды праведные», но чтобы для кого-то?

— А что такого? Вы с ней люди не чужие, свои. Опять же, ей вчера харчей навезли видимо-невидимо, она все одно их все не съест, большей частью выкинет. Представляешь, она их даже в холодильник не убрала, хозяйка бедовая! А там же и копчености всякие, и мясо, и еще невесть что. Ну и потом, все одно она не помнит, что у нее есть, чего нет. В дым пьяная наша красавица вчера была, еле до дома ее довели. Стыдобища! До сих пор дрыхнет, я к ней заглядывал перед тем, как сюда прийти. И ночью наведывался, смотрел, чтобы на спину не перевернулась. Не ровен час захлебнется!

— Чем? — заинтересовалась Жанна, поймала взгляд подъездного и понимающе кивнула. — Аааа! Туплю.

— Раз так, чего бы и нет? — легко согласился я. — И правда, Маринка все равно это добро в мусорное ведро отправит. Даже не дожидаясь того момента, как продукты испортятся.