На самом деле в этом мире подобные нюансы очень важны. Если в офисе или, к примеру, на предприятии все определяет штатное расписание, должностные инструкции и личная приближенность к телу руководства, то здесь, под Луной, рамки «кто выше, кто ниже» более размыты. Все зависит от тебя самого. Как ты себя заявишь окружающим, так к тебе и будут относиться. Хоть властелином мира себя назови. Но знай — сказанное будет услышано и запомнено. И следовательно, будь готов к тому, что раньше или позже кто-то захочет проверить, правда это или нет. И если ты не сможешь подтвердить слово делом, то умрешь. Коли повезет — легко и быстро.

Сегодня я обратился к Хозяину Кладбища так, будто мы ровня друг другу, и не сомневаюсь, что он это отметил и запомнил. Раньше или позже мне будет предъявлен счет за подобную вольность, и от того, смогу ли я его оплатить, зависят наши будущие отношения.

Конечно, куда проще было бы жить так, как и раньше, но подобный путь никуда не ведет. А я хочу большего, чем имею сейчас, значит, надо раз за разом делать шаги вперед. По-другому никак не получится.

— Заматерел, — оглядев меня, не дошедшего до плиты-трона всего пару шагов, проворчал умрун. — Не внешне, душой. Что, поломали тебя дальние пути-дороги?

— Не то чтобы… — Я скинул рюкзак с плеч. — Хотя всякое случалось.

— А еще кровь на тебе чую, — продолжил Костяной Царь. — Убивал, стало быть?

— Бывало, — подтвердил я. — Мир за оградой, с тех пор как ты его покинул навсегда, добрее не стал.

Ну да, убивал, чего скрывать? Жизнь штука такая — либо ты, либо тебя, потому есть на моих руках упомянутая кровь. И мне не стыдно за сделанное ни капельки. Да и с чего бы? Что чернокожие вудуисты из Парижа, что жрецы — хранители тайн пражских подземелий, что чокнутые парни из Бухареста с татуировками дракона на правом плече ничего хорошего мне не желали. Напротив, они хотели меня сожрать, принести в жертву или запытать до смерти. А я, разумеется, ничего такого для себя не желал, потому выбор был крайне несложным. Какой? Пусть они умрут сегодня, а я завтра. А еще лучше — лет через сто.

— В этом даже не сомневаюсь, — мрачно подтвердил умрун. — Более того, склонен думать, что он стал куда хуже, чем раньше. Такие, знаешь ли, экземпляры ко мне иногда попадают, что начинаешь задумываться о том, что живые окончательно обезумели.

— Да и прах с ними всеми. — Я достал из рюкзака матерчатый мешок и, приблизившись к умруну, протянул его ему. — Вот привез тебе подарок из-за семи морей. Надеюсь, угодил.

— А ну-ка, — проворчал тот и запустил лапу в мешок. — Что здесь?