И не могут понять, что я никому ничего не должен, и им в первую очередь. Их смерть — их проблема, а не моя. Я служу лишь той, кто раньше или позже получит всех и каждого. Ей одной — и больше никому.

А все остальное — дело случая и везения. Бывает так, что кому-то из них удача улыбнется в последний раз, потому что мне понадобятся деньги, и по счастливому совпадению именно в этот момент появится некто из ныне живущих, готовый заплатить их за мои услуги. И вот тогда их последние хлопоты отчасти станут моими.

Но такое случается нечасто, поскольку живым в девяноста девяти процентах случаев от мертвых не нужно, да и я не сильно стремлюсь наводить мосты между мирами или служить поводырем для душ, уходящих навсегда. Поначалу, еще тогда, до отъезда, эти новые ощущения меня интриговали и привлекали, но чем дальше, тем сильнее я слышу звуки иных миров, иных измерений. И это меня, мягко говоря, настораживает.

Не стоит испытывать судьбу без особой нужды. Ни к чему это.

Машина, скрипнув тормозами, остановилась около подъезда, который, признаюсь, мне даже снился пару раз там, на чужбине. Вот как на родину тянуло!

— Сдачи нет, — весело заявил мне водитель, которому я протянул две тысячные купюры. — Утро!

— Врет, — проскрипел призрак у меня из-под ног. Он очухался еще пару минут назад, говорить уже мог, но двигаться пока нет. — У него в левом внутреннем кармане куртки размен всегда лежит.

— Да и не надо. — Я открыл дверь и снова с наслаждением втянул ноздрями хмельной весенний воздух. — Ничего страшного.

— Спасибо! — Водитель выскочил из машины, а после извлек из багажника мой чемодан. — Эта. С приездом!

— Ну да, ну да. — Я потянулся, а после оживился, заметив знакомую фигуру, махавшую метлой у соседнего подъезда. — С ним. Эй! Привет, Фарида! Сколько лет, сколько зим! Как дела? Как Хафиз? Дети как?

— Сашка, ты? — Захлопала густыми ресницами дворничиха, обернувшаяся на оклик. — Ой, ма! А мы думали, что ты мертвый! Галина Антоновна из шестой подъезд прошлое видит и иногда будущее. Вот она говорила — сгинул ты навсегда. Застрелили тебя!

— Почему именно застрелили? — удивился я. — Почему не утопили или не повесили? Откуда такая категоричность?

— Так ты в банк работал! — пояснила дворничиха, подходя поближе. — У вас по-другому как? Никак. Был бы большой начальник, тебя в машине бы взорвали. А ты — маленький начальник, у тебя машины нет. Значит, застрелили.

— Сплошные стереотипы, — вздохнул я. — Фарида, меньше смотри сериалы. Ну а если смотришь, то хоть не верь всей это ерунде.

— Ерунда не ерунда, а два года тебя не было, — резонно заметила таджичка. — Где пропадал? Зачем? Не иначе как из-за работа умер.