Ему вспомнились слова Скарлетт О’Хары: «Я пройду через все, а когда это кончится, я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие. Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать ». И ведь это вполне себе положительный персонаж говорит. Можно сказать, американская национальная героиня. Пример для подражания.

В задумчивости Алексей Николаевич вышел из своего почтового аккаунта, закрыл браузер и, не выключая компьютера, направился к выходу. По оплаченному талончику у него оставалось еще минут пять пребывания в Сети, но все, что было нужно, он на сегодня уже сделал.

«Нет, даже если откинуть в сторону моральные принципы, – продолжил Барский свои размышления уже на улице, – для того чтобы мутить финансовую пирамиду, мне нужен мой комп. Необходима некая точка, некая база, комната, жилье с телефонной линией, где можно поставить компьютер с модемом. Без этого все равно ничего не получится. Работать из интернет-кафе – это и непозволительно дорого, да к тому же и очень палевно. Словом, совершенно нереально! Дом, мне нужен дом, с компьютером и Интернетом. Пусть съемный, пусть в аренду, но именно это для меня сейчас задача номер один!»

Он вышел на улицу, стараясь ни о чем больше не думать. «Остановку внутреннего диалога» (это по Кастанеде) или медитацию (как этот процесс называют все остальные люди) Барский практиковал уже много лет. Это помогало ему содержать свой ум в чистоте, позволяло настраиваться на решение самых сложных задач, да и просто доставляло своеобразное удовольствие. Для самого процесса остановки внутреннего диалога не требовалось ни каких-либо специальных условий, ни того или иного оборудования, ни даже дома или квартиры. Медитировать он мог хоть в котельной, хоть просто (как сейчас) идя по тротуару. Однако, заметив на противоположной стороне улицы небольшой скверик, Алексей Николаевич решил зайти туда и, найдя там уединенное местечко, помедитировать на природе.

Он не спеша миновал (…бывший кинотеатр… ) возрожденный храм, пересек по нерегулируемому пешеходному переходу улицу, затем повернул в сторону заброшенного сквера. Полуразрушенная арка из красного кирпича, старинная чугунная решетка (к счастью, незапертая). Длинная аллея с потрескавшимся асфальтом уходила в бесконечность. По правую ее сторону стояли массивные облупившиеся скамейки. То тут, то там попадались опрокинутые урны, сломанные ветром ветки, обрывки газет, смятые стаканчики из-под мороженого. Алексей Николаевич выбрал относительно целую скамейку (большинство из них были поломаны или просто сгнили от старости), присел на нее и поплотнее укутавшись в свой пуховик, расслабился и закрыл глаза.