— Тсукико! — радостный голос слева заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись, увидел рядом сандаль. — Наконец-то ты одумался и вернулся в отчий дом.
— Он не отчий, а приёмный, если забыл, — напомнил я с лёгкой усмешкой и вновь посмотрел на прекрасное дерево.
— Да брось, — не унимался жизнерадостный кусок деревяшки. — Я ведь всё слышал, даже Акайо готов признать тебя родным.
— Ага, если я женюсь на Ай или Теруко.
— Не привередничай. Он сказал, что признает и без этого.
— Акайо просто рад, что у него будет сын. Вот и разоткровенничался.
— Глупости, друг мой, — бакэ подпрыгнул ближе, чтобы видеть моё лицо. — Но ты всё никак не можешь простить себя?
— Как видишь.
— Я думал, что сегодняшний разговор тебя подбодрил. Но понимаю, что ты вновь превратился в унылое…
— Ладно, ладно, — рассмеялся я и повернулся к приятелю. — Да, ты прав, сегодняшняя наша встреча прошла как нельзя лучше, и я очень рад за свою семью.
— Вот и отлично, — голос сандаля стал хитрым. — Тогда, может, отпразднуем это?
— Нет, — покачал головой. — Я больше не пью. Тем более из камэоса.
Казалось, что бакэ хочет что-то сказать, но в последнюю секунду передумал.
— Тогда расскажи, как живётся на новом месте, — он снова подпрыгнул ещё ближе и чуть было не свалился со ступеньки, но вовремя остановился на краю.
— Ты ведь слышал весь наш разговор, зачем спрашиваешь?
— Потому что уверен, ты не всё рассказал. Есть вещи, о которых семье незачем знать, а вот со старым другом можно поделиться. Так что выкладывай всё, что накипело?
Я хотел было вновь отмахнуться от него, но что-то внутри остановило. Собственно, почему бы и нет? Что меня останавливает? Может, если поделюсь своими переживаниями и выскажусь, то станет проще? К тому же, бакэ-дзори такой же попаданец, как и я. Единственный, кому я могу доверить сокровенные тайны.
— Ну хорошо, — вздохнул я. — Но сперва ты.
— Я? — удивился тот. — А что мне говорить? Всё как обычно, я же простой сандаль, которому…
— Мне не это важно, — перебил его я. — В нашу последнюю встречу Эми знала, что я выполнил все её задания. А о своих настоящих подвигах я говорил только с тобой. Вот отсюда и вопрос. Не ты ли меня сдал?
— Да ты, что? — возмутился тот и демонстративно отвернулся. — Как можешь такое обо мне думать? Неужто…
— Бакэ? — я чуть надавил на деревяшку. — Признавайся.
Тот вздохнул (чему я всегда удивлялся. Как это у него получается?) и снова посмотрел на меня.
— Ну хорошо, признаю, я не мог удержаться. Тем более Эми соблазнила вкуснейшим вином, о котором можно слагать легенды.
— Думаю, после такого, у тебя их появилось немало, — усмехнулся в ответ.