Выбравшись из бочки, вытер лицо своей же одеждой и насмешливо посмотрел на женщину.
— Если называешь меня господином, то будь добра ухаживать.
Та отмахнулась и пошла в дом.
Своенравная штучка. И это без какого-либо подтекста. Иоко просто мне нравилась, как человек. Точнее, как ван. С ней можно было поговорить о чём-либо простом и о чём-то более серьёзном, можно было посмеяться или излить душу. Правда, последнее я себе не позволял.
Прошлёпав по двору, оставляя за собой мокрый след, вошёл за женщиной. Та недовольно покосилась на мои голые ноги, но ничего не сказала, лишь указала на подушки у чайного столика. Я подчинился и опустился. Иоко разлила по чашечкам ароматный напиток (после смерти Эми я к алкоголю не прикладывался, боялся, что сорвусь) и присела напротив.
Мы сидели в тишине. Пара глотков горячего чая придала мне сил и даровала успокоение. Тепло разлилось по телу, а в душе воцарился порядок. А судя по лицу Иоко, она испытывала то же самое.
— Так и о чём же ты хотела поговорить? — я первым не выдержал молчания, а женщина довольно улыбнулась, будто только что победила меня в битве тишины.
— О вас, Ито-сан, — сказала она и поставила чашку на стол. — Хотела узнать, как вы себя чувствуете.
— И всё? — хмыкнул я. — Я думал, у нас будет серьёзный разговор насчёт Мивы.
— Да, разговор будет серьёзным, Ито-сан. Думаю, по моему тону вы и так всё поняли, — Иоко нахмурила бровки. — Но с Мивой он не связан. Когда моя дочь рядом с вами, я за неё не опасаюсь. Единственное, о чём переживаю так это то, что она может увлечься и поранить вас.
— Меня? — я чуть было не подавился чаем.
— А вы считаете мою дочь слабой? — женщина скрестила руки на груди и пронзила меня холодным взглядом.
Мы вновь сошлись в тихой битве, но на этот раз не сводили друг с друга глаз. Я смотрел на женщину и видел смятение. Она сама не знала, как реагировать и ждала ответа от меня.
Но после нескольких секунд я только рассмеялся, глядя на такую «суровую» Иоко. Она ответила тем же и, прикрыв рот рукой, хохотала за столом. А когда упокоились, вновь обратилась ко мне.
— Тсукико, я понимаю, что ты хочешь помочь Миве, но после тех травм, которые получил в бою, так просто не восстанавливаются. Для тебя даже обычный удар может показаться чересчур сильным. А дочка, — на мгновение задумалась, — она иногда не следит за своими эмоциями и может сорваться. Я не раз вытаскивала её из драк, потому и беспокоюсь.
Стоило ей заговорить про эмоции, как мне вспомнился наш поцелуй с Мивой. Да, его сложно назвать серьёзным, но факт остаётся фактом. Она сорвалась, а это что-то да значит.