— А еще я смогу позагорать на Ямайке, — тем временем вслух мечтала рыжая, — И выпить знаменитого рому!

— Боюсь вас огорчить, мисс Праудмур, но у нас нет с собой зеркала, оно осталось на яхте, — капнул дегтем на ранимую душу рыжей Уокер, — Вы несколько ограничены теперь в гардеробе.

— Проклятье! Ну тогда я напою Момо! — быстро переобулась девушка, обнимая ничуть не сопротивляющуюся японку, наблюдавшую за её священнодействием с пилкой. Гэндзи вообще любила обнимашки… хотя, скорее, не могла без них заснуть. До того момента, как потомка некоматы «подарил» мне император Таканобу, девушка страдала, иногда обходясь без сна месяцами.

— Мистер Уокер, учитывая поползновения мисс Праудмур, я вижу лишь один выход из сложившейся ситуации, — поджал губы я в насмешливом осуждении, — Мы будем должны запереть их обеих здесь, на «Намерениях», предоставив, разумеется, ром, а затем отправиться в город вдвоем.

— Как прикажете, милорд, — невозмутимо кивнул дворецкий, — Буду рад вас сопровождать.

— Вы нас здесь запрёте? — тут же ужаснулась Регина.

— А как иначе? — вопросом на вопрос парировал я, — Дирижабль должен кто-то охранять, мы же не будем его демонстрировать в самом городе?

— Я хочу идти с хозяином, — внезапно произнесла Момо. Тихо и решительно.

Пить одной рыжей не захотелось, так что на хозяйстве был оставлен Уокер и Арк. При всем моем нежелании оставаться без дополнительной пары глаз с воздуха, ворон был единственным мобильным средством связи с «Благими намерениями».

Еще когда я жил в Лондоне, в особняке, где перед глазами мелькал лишь карнавал из преподавателей, учебников и инструкторов, в голову лезли мысли и вопросы. Вот человечество в этом мире разбито на две строго разделенные точки проживания — город и хабитат. В городах собрано все производство, по периметрам стоят станции эфирного сбора, о которых развеивается Буря. Хабитаты, полностью поросшие продуктовыми и декоративными растениями, сажаемыми там везде, Бурей просто огибаются… так? Так. Эфир рассеивается, соприкасаясь с огромной живой массой насаждений. А как быть людям там, где нет никакого смысла ставить серьезные производства, и при этом вокруг не так уж много плодородной почвы?

Порт-Рояль, что совсем недавно, около полутора сотен лет назад поглотил своими окраинами другой город, называвшийся ранее Кингстон, дал ответ на мой детский вопрос — люди умеют приспосабливаться.

Здесь, в этом тропическом раю, темнокожие и улыбчивые местные обитатели навострились использовать старые и примитивные станции эфирного сбора, буквально возводя свои жилища вокруг них. Небольшие шпили с лепестками были облеплены крохотными хижинами, а где окружены особняками. Это старье, по рассказам смуглого болтливого старика, решившего, что с его помощью мы дойдем до города куда веселее, периодически ломалось в самый важный момент, из-за чего населению приходилось срочно перебираться либо к соседям, либо к центральному шпилю станции энергосбора Порт-Рояля, вполне современного вида. Эта центральная станция одновременно являлась и смещенным центром этого большого веселого города, сплошь окруженная десятками питейных и развлекательных заведений на любой вкус и кошелек. Остаться на всю ночь в Бурю можно было, прикупив и выпив 3 стакана местного алкоголя, что было не так уж много, но многодетным отцам приходилось худо.