— Б-благодарю, — запнувшись, коротко кивнул иудей, — Я… передам.
И вышел из камеры, закрыв дверь на внешний замок. Всё, что мне осталось — это висеть в цепях и медленно курить тлеющую сигарету, чей дым безжалостно резал мне обоняние и жег глаза. Но я всё равно курил медленно. Глава Гиас мне поверил безоговорочно. А значит, я его уже убил. Каким бы человеком науки он не был, каждый из людей в душе лишь испуганный ребенок. Просто обучивший себя не думать о монстрах под кроватью.
— «Не ожидал от тебя такого малодушия, Алистер», — почти презрительно проговорил демон, дождавшись, пока я, кашляя и морщась, не выплюну докуренный бычок куда подальше, — «Ты… сдался? Утешаешь себя тем, что слегка подпортил человеку настроение?»
— «Я вишу здесь в цепях толщиной с руку взрослого человека. В центре горы. Что мне остается? Просить тебя о помощи?»
— «Меня?!», — демон захохотал, — «Этот белый сказал тебе то же, что и я до него! Отсюда нет входа и выхода! Я отрезан от Ада! Даже желай я тебе помочь — канала энергии нет!»
— «Да?» — я ухмыльнулся, напрягая опухшие и окровавленные губы. Так, что корочка на свежих разрывах треснула, заставляя капли свежей крови падать вниз, на пол, — «Вот и отлично».
— «Ты сходишь с ума, смертный?», — удивился демон, — «Я не ожидал от тебя подобного. Этот носатый был прав — тебе отсюда некуда деваться. Тебя заманила в западню стая обезьян. Прислужников у столь слабых сущностей, кого я, в свое время, не допускал в свои дворцы нижайшими из слуг. Что ты видишь отличного? Удиви меня в последний раз!».
— «Это ловушка не на меня, Эйлакс. Её приготовили для тебя».
Проговорив это, я улыбнулся еще сильнее.
Глава 22
В кои-то веки не болит голова. Даже лучше. Намного лучше. Все эти распаковывающиеся знания, полноводной рекой текущие в мой мозг, превратились из полноводного потока в настоящее вливающееся море, но так даже легче. Намного легче. Взгляд и разум перестают цепляться за обрывки формул, за куски статей, за цифры и символы. Процесс просто идёт с намного большей скоростью, чем раньше. А голова не болит.
Сталь нагрета почти добела. Но я еще подожду. Не буду спешить. Не хочется. Мне хорошо.
Было бы совсем хорошо, если бы не вой сидящего внутри демона. Хотя… он, этот тоскливый, пробирающий звук, разносится теперь по всей камере. Его издает моя глотка. Не имею ничего против. Просто вишу и наслаждаюсь, в ожидании, пока сталь станет белой. Затем я её порву.
Есть некая изощренная ирония, в том, что я впервые получил то, что мне должно было достаться по праву рождения, лишь предав всё и вся в этом мире.