Вернулись через пару минут глубокого молчания, правда, в это время длинный стол мне напомнил конвейерную линию с роботами — все дамы, включая и моих, принялись глушить вино, принесенное в качестве аперитива, бокалами. Белоснежные гомункулы, повинуясь жестами тех, за кем они ухаживали, вовсю подливали вино в хрустальные емкости, а мистер Уокер, напряженно шевеля левой бровью, уже отправлял запасных, стоявших у двери, за добавкой. Мои же дамы, за исключением беременных, посмотрев на происходящее, решили не отставать, что добавило изрядную долю абсурда в это мероприятие.

Даже сидящая возле меня Рейко, покрутив головой, схватила бокал, тут же его хлопнув. А затем, ткнув меня кулачком в бок и нарушая тем самым вообще все возможные правила поведения за столом среди всех собравшихся в этом зале культур с их особенностями, громко спросила:

— Ариста, ты действительно убил троих из-за Коул-сан?

— Было бы преувеличением утверждать подобное, — тактично ответил я, — На самом деле, мне лишь выдвинули обвинение. Я с ним согласился, после чего оказался атакован Грейшейдами. Убив их, я понял, что дипломатических путей из ситуации не существует, поэтому, уничтожив Дикурия Октопулоса, с которым у меня были свои счеты, сбежал.

Вот тут прорвало всех, кроме моих близняшек и мужчин Коулов, так и продолжающих расслабленно улыбаться на своей волне. Меня засыпали градом вопросов. На некоторые даже можно было ответить. Лед и напряжение, сгустившиеся в зале, оказались сломаны напрочь. И тут как раз, к вящей радости оживающих женщин, немало проголодавшихся за время подготовки к ужину, внесли первую перемену блюд.

Дальше все пошло хорошо, хотя инициативу Рейко выпить еще тут же запороли руками Миранды. Коротышка вертелась и горестно шипела о том, что семейная жизнь — штука скучная и обременительная, только вот вторая жена быстро раскрыла мне глаза на махинации первой: это была торговля. Коулы, прожившие очень много лет в Зазеркалье, стали все как одна чрезвычайно искусными кулинарами, особенно в десертах. Рейко, всегда бывшая сладкоежкой, давно и плотно сидела на чужой выпечке, только вот поток идущих к ней пирожных, пирогов, тортов и прочих десертов стремительно оскудел с появлением в этом доме мужчин. Единственной подательницей благ осталась Миранда, но готовила та не просто так, а обучая Эдну и Камиллу, которые на чужую выпечку тоже имели большой собственный интерес. В итоге близняшки за успехи съедали приготовленное бывшей Коул, а Рейко приходилось довольствоваться плодами их трудов, что было «далеко не то». Японке приходилось теперь то и дело прибегать к шантажу, чтобы получить что-нибудь вкусное.