— Огромная куча денег…, - скуксившись, нехотя пробубнила бывшая инквизиторша, пытаясь спрятаться от меня за клубом собственноручно произведенного дыма. Из-за этой завесы и было спрошено с отчаянным вызовом, — И что?!

— А то, что из этих денег ты не потратила ни одного фунта с тех пор, как оказалась в Камикочи, — грустно улыбнулся я, — Ни йены. Ты вообще не обращалась за деньгами в банк с… да, с момента нашего знакомства.

— Мне хватало! — с отчаянным вызовом и какой-то беспомощностью выпалила девушка, — Я т-тратила!

— «Рейкъявик Аетерна», — задумчиво сказал я, шлепая ладонью по креслу, на котором сидел, — Отличный пассажирский дирижабль. Берет на борт восемь десятков простых пассажиров и имеет четыре комплекса кают высокого класса. Вот как эта. За рейс Турин-Берлин должен приносить владельцу… ммм, скажем, 60 000 — 65 000 фунтов. Цена этого красавца — не более четырех миллионов. Обслуживание за счет арендующей страны. Скажем, в месяц он делает четыре… нет, три рейса. Округлим. 150 000 фунтов деньги достойные. Наверное, столько получает сам магистр. Понимаешь, к чему я веду?

— Нет! — пробурчала девушка, отчаянно пряча взгляд. Понимает, но как это часто бывает — многие вещи нужно озвучить. Пока не озвучишь, они как бы не существуют.

Регина Праудмур боялась. Ее страшила жизнь вне казарм, вне общества, к которому она привыкла. Вне правил, сильно отличающихся от общепринятых. Она не верила в деньги, в их власть над людьми, в то, что именно деньги насаждают правила. Принадлежа с ранних лет к Инквизиции, она с первыми ругательствами сержантов впитала в себя идеи этой организации. Да, в виду характера, темперамента и поведения, её списали, пусть даже и после огромной ошибки, получившей название в истории как «Токийское истребление нечисти», но…

Солдат остался солдатом. Даже если это миниатюрная рыжеловосая и зеленоглазая красавица с чистой белой кожей. Именно поэтому она с таким рвением начала муштровать чужих рекрутов. Влилась в жизнь долины. Это было знакомо. Этим можно было забыться. Бытие богатой бездельницы, отдыхающей на курортах мира, её манило лишь в качестве далекой мечты.

— Хочешь, я выпишу тебе чек еще на пятнадцать миллионов? — вкрадчиво сказал я загруженной по самое «небалуйся» девушке, — Тебе вообще не придётся думать о деньгах всю ж…

— Нет!! — тут же выкрикнула та. Резко, отчаянно, панически.

— Будь у тебя хотя бы капля таланта к эфирным операциям, ты бы уже купила бы СЭД, а затем рванула бы воевать на границу с Поднебесной, — уверенно сказал я, — Тренируя рекрутов сёгуната, ты по-прежнему вкладывалась в общее с Инквизицией дело. Если и этого лишишься, то начнешь изобретать способы, чтобы попасть на фронт. Они отказались от тебя, но не ты от них. Я это понимаю, вижу твой душевный раздрай. Поэтому и делаю то, что на моем месте должен сделать… друг. Даю тебе свободу выбора: как жить и за что умирать. Но при этом стараюсь показать и другие грани жизни. Те, которых ты не замечаешь или не хочешь видеть. Но о которых мечтаешь.