Проще говоря, король обидится, если сменю название или перекрашу судно. Этого стоило ожидать. Он хочет, чтобы я помнил о последствиях собственных действий. О трех площадях Доклендсов. О «Паладине», что превратился из символа национальной гордости в орудие мясника.

— И как же его зовут?

— «Благие намерения», сэр. Именно так.

Чудесно. Дарион Вайз будет ржать как помешанный. Эйлакс уже в очередной раз мешает мне сосредоточиться на собственных мыслях.

— Сэр? Сэр? Лорд Эмберхарт, сэр!

— Да, слушаю вас? — с трудом выныриваю из собственных мыслей.

— Вы готовы приступить к испытаниям прямо сейчас? Мне было бы это весьма кстати! Требуется калибровка, настройка, съём показателей… это всё очень-очень важно, уверяю вас!

— К каким испытаниям?! — торможу я, одновременно зверски мысленно ругаясь на исходящего на хохот сожителя собственного тела.

— Лорд! — изумленно всплескивает руками то ли ученый, то ли инженер, — Вы же сейчас единственный пилот «Паладина» во всей стране! Корабль нужно проверить! Протестировать! Настроить! Кто, кроме вас?!

— «Эмберхарт, ты единственный смертный из всех, кого я знал, кто смог совместить в своей жизни столько несовместимого!»

— «Точно…», — мрачно отвечаю внутреннему демону, отбрасывая в сторону окурок и направляясь к своему новому дирижаблю в сопровождении перевозбужденного яйцеголового, — «Я буду первым во всем Иггдрассиле существом, внутри которого подохнет от смеха владыка Преисподней».

— «Бывший!»

— «Ты утешил меня, Эйлакс. Ты меня сейчас так утешил…»

Через двое суток я лежу в огромной постели, окруженный женами, наложницами и любовницами, монотонно хвастаясь умирающим тоном о том, что никогда в жизни не горел желанием чувствовать себя летающей рыбой, без малейшего ощущения собственных конечностей, но теперь, как оказалось, могу, умею, практикую. Похвальба это или жалоба — неизвестно, но в глубине души слегка доволен. У меня есть уникальный транспорт, на котором я планирую долететь до Южной Америки, а еще… как не странно, мне понравилось летать самому. Правда, ощущая себя самой настоящей воздухоплавательной селедкой.

Рэйден растет, крепнет, орёт и кушает за двоих, но всё равно недостаточно, поэтому Рейко без каких-либо сомнений кормит еще и дочку Уокеров. Миранда, поглаживая круглеющий живот с радостью, а свои скромные верхние достоинства с толикой сожаления, вслух надеется на кормительные способности Рейко далее. Ей вторят просительные, молчаливые, но очень выразительные глаза Эдны и Камиллы, также не отличающихся роскошными формами. Моя первая жена делает вид что злится и возмущена, но это не всерьез. Бывшая Иеками прекрасно осведомлена о том, что из Замка ей пока не стоит выходить. За нами вполне могут наблюдать вне его стен.