— Его величество, как всегда, великолепен, — проговорил барон. — Но если говорить о танце — госпожа Монморанси ничуть не уступает ему в умении.

— Что? — удивился кардинал и повращал головой, отыскивая упомянутую бароном пару. — Ах нет же, Бреку! — раздраженно дернул кистью Ришелье. — Вы не о тех говорите и не туда смотрите!

Барон, который, конечно же, прекрасно понимал, о какой паре на самом деле вел речь кардинал, покаянно склонил голову. Уголки его губ шевельнулись.

— Королева и Бэкингем… — задумчиво произнес Ришелье, пронзаяее иего взглядом. — Скажите, сын мой, кажутся ли вам эти их взоры, эти… прикосновения… Кажутся ли они вам достаточно предосудительными?

Де Бреку снова выглянул из-за портьеры и недоверчивым взглядом оценил партнеров по танцу.

— Ну что вы, монсеньор! — ответил он. — Прекрасная музыка, прекрасный шаг, прекрасные движения; ее величество — само изящество и грациозность, его светлость — сама галантность. Что же тут может быть предосудительного?

— Вот и я так считаю, — пробурчал кардинал.

Смысл этого высказывания, а вернее — то недовольство, с которым фраза была произнесена, остался для барона загадкой. Однако уже через мгновение Ришелье снова обратился к нему:

— Сударь, я никогда не вдавался в подробности тех… методов, которые вы используете, служа мне. Я не расспрашивал вас, не выпытывал деталей. Я закрывал глаза на то, что подчас вы творили нечто невероятное с человеческой точки зрения. Я считал и по-прежнему считаю, что все эти способы не должны меня касаться, раз уж вы справляетесь с моими поручениями, какими бы сложными они ни были. — На этих словах кардинала де Бреку сделал поклон. — Но сейчас у меня возникла необходимость задать вам один вопрос… Вопрос странный, даже невозможный. И мне придется попросить вас забыть о том, что вы услыхали его из моих уст, если вашим ответом будет «нет». Вы слышите меня, сударь?

— Я весь внимание, монсеньор. И да, я клянусь честью, что никто и никогда не узнает о том вопросе, который вы соблаговолите мне задать.

Незаметным движением барон провернул в петлице нижнюю пуговицу своего камзола, а затем особым образом сложил этот миниатюрный артефакт пополам; оконную нишу окутала «сфера тишины» — еще один подарок Гвидо. Теперь никто не смог бы услышать, о чем кардинал спрашивает состоящего у него на службе дворянина.

— Скажите, друг мой, — тщательно подбирая слова, медленно начал Ришелье, и де Бреку не мог не отметить обращения «друг»; похоже, Красный герцог и впрямь попал в затруднительное положение, — есть ли в вашем… арсенале средства, позволяющие сделать так, чтобы человек потерял голову от любви?