— С подготовкой кэтой свадьбе я постоянно забываю одругой . — Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Его высокопреосвященство настолько добр ко мне, что периодически начинает устраивать мою дальнейшую судьбу.

— В этом нет ничего удивительного, сударь, ибо трудно найти человека, более преданного кардиналу, чем вы.

Кивком поблагодарив барона за приятные слова, Рошфор продолжил:

— Не так давно он пожаловал мне пожизненную ренту Лионского банка. Тысяча экю в год, Бреку! Сами понимаете, это куда лучше, чем даже двадцать тысяч — но подаренных один раз!

— Понимаю! — Уголки губ барона дрогнули. — Вы бы мгновенно потратили двадцать тысяч и снова остались ни с чем.

— Именно так, Бреку! Мой отец, мои младшие братья и особенно мачеха — это постоянные расходы, и боюсь, уже к вечеру даже от такой большой суммы ничего не осталось бы: я бы все раздал… — Он помолчал. — Однако сейчас речь идет о благодеянии совсем другого рода. Его высокопреосвященству кажется, что у меня подошло время обзавестись и собственной семьей.

— Вот как!

— Да-да, Бреку! Мало мне забот на службе, так теперь еще и это!

Если бы барон умел смеяться, он бы непременно расхохотался от таких слов. Но молодой человек выглядел по-настоящему сокрушенным, когда произносил их, и желание шутить у де Бреку мгновенно отпало.

— Что же вас смущает, Рошфор? Наверняка кардинал подберет вам достойную партию.

— Уже подобрал! — страдая, проговорил конюший, и столько неподдельного ужаса было в его шепоте, что казалось, будто Ришелье подталкивает юношу не к брачному ложу, а в логово гугенотов. Впрочем, второго преданный слуга кардинала боялся явно меньше, чем первого.

— Она дурна собой? — поинтересовался барон. — Она бедна? Она испанка?

— В том-то и дело, что нет! — воскликнул Рошфор в полном отчаянии. — Она прелестна, за ней дают приданое — десять тысяч ливров, и она — племянница одного из ближайших сторонников Ришелье!

— И что же в этом плохого? — недоуменно спросил де Бреку.

— Плохо то, что у меня нет ни малейшей причины отказаться! Будь она хотя бы кривоглаза… или если бы я сумел раскопать доказательства ее связи с испанцами…

— Вы так не хотите жениться?

— Да мне просто некогда! — округлив глаза, выпалил Рошфор. — Я постоянно в разъездах, связанных с разными опасностями. Я не ночую дома. А когда ночую — мне требуются тишина и покой, дабы обдумать способы исполнения очередного задания его высокопреосвященства. Я не из тех мужей, которые готовы сразу после свадьбы отправить жену в фамильные владения, подальше от себя!

— И это правильно, дорогой мой Рошфор, в этой мысли я вас всецело поддерживаю. Но не кажется ли вам, что Ришелье все продумал, прежде чем облагодетельствовать вас таким образом?