Он бросил окурок на асфальт и задумчиво посмотрел на него, как будто пытаясь разглядеть в нём остатки той самой «мистики», так долго державшей их в напряжении. Солнце припекало, и лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях, принося с собой запах влажной земли и распускающихся почек. Этот запах, такой обыденный и живой, казался сейчас настоящим чудом после всех тех мрачных деталей, в которые они погрузились в ходе расследования.
– Да, Павлова, конечно, хитрая штучка, – продолжил Саблин, – но её показания – совсем другая история. Кто там копался на кладбище – уже детали, их, вероятно, мы не узнаем. И, честно говоря, сейчас они уже не имеют значения.
Синицын кивнул, его лицо ещё выражало смесь облегчения и удивления.
– Всё равно, это было… захватывающе. Даже с таким банальным мотивом. Никогда бы не подумал, ведь вроде так запутано, а разгадка оказалась близко, прямо под носом. Но теперь можно и выдохнуть.
Саблин потушил сигарету о подошву ботинка.
– Выдохнуть, но не расслабляться. Весна – время пробуждения. И не только природы, – он повернулся и направился к машине, удаляясь от дома и закрывшейся двери подъезда, оставляя за ней одну из самых странных историй в его практике.
Следователи сели в машину, и автомобиль тронулся. Все молчали, погружённые в свои мысли, но Максимову не покидала тревога.
Слова Павловой, как заноза, засели в мозгу: «Я не закапывала голову. И слышала шорох платья…» Этот шорох… Вспомнились тёмные переулки заброшенного завода, когда Дина впервые отправилась в бар «Моль», а потом – депо станции, где располагался «Клуб ночных сов». Именно там, в полумраке, она слышала нечто подобное. Совпадение? Нет. Павлова не стала бы лгать, это очевидно. Значит, она действительно что-то слышала. Или кого-то видела.
Перед глазами всплыла фигура в депо: длинное платье, шуршащий подол, нечёткий силуэт. Тогда она точно видела женщину! Могла ли она быть и на кладбище, наблюдая за Павловой?
Максимова нахмурилась. Ей отчаянно хотелось поделиться своими подозрениями с Саблиным, но его реакция была предсказуемой. Он не желал слышать ни о какой мистике, ни о каких вампирах и ясно дал понять: дело закрыто, никаких новых «подробностей» ему не нужно.
Дина покосилась на своих коллег: спокойные, умиротворённые, верившие, что справедливость восторжествовала. Но она чувствовала: это не конец.
И ей придётся разобраться во всём самой.
Дежурная машина остановилась, и Максимова с Синицыным вышли, направившись ко входу в отделение. Саблин же поехал дальше, в главное управление полиции, чтобы лично доложить полковнику Тимофееву о завершении расследования.