УБИЙЦА.
Я с трудом сглотнула и перевернулась на живот, пытаясь думать о чем-нибудь другом, но каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела кровь — зияющую дыру в голове Трея, шею Мадам, нож в груди Джака. Я перевернулась в нескольких разных позах, но так и не смогла заставить свой мозг отключиться.
— Гриз? — прошептала я.
— Да? — немедленно ответил он.
— У тебя здесь есть кто-нибудь из родственников?
— Больше нет, почему спрашиваешь?
— Мне просто интересно.
— Так вот почему ты ворочаешься туда-сюда? — Я могла слышать его улыбку. — Потому что ты интересуешься моей семьей?
— Нет, — пробормотала я. — Просто пытаюсь… не думать.
— А, — сказал он более мягко. — Хочешь послушать о них?
— Да, — с облегчением прошептала я.
— Меня вырастила бабушка. Мой отец умер до моего рождения, а мама погибла, когда мне было два года, в результате несчастного случая на ферме. Я мало что помню о ней, но, думаю, она любила петь. — Он издал тихий смешок. — Она всегда пела, но никто не возражал, потому что у нее это действительно хорошо получалось. Я думаю, она часто пела, когда работала в поле, и даже животные замолкали, как будто они тоже слушали.
— Ты поешь? — спросила я.
Он рассмеялся.
— Нет, я, наверное, не унаследовал эту черту характера. Моя бабушка также была фермером, когда могла. Она начала терять зрение, когда мне было около шести. К тому времени, когда мне исполнилось десять, я заботился о ней больше, чем она обо мне. На самом деле мне нравилось заботиться о ней, но она хотела, чтобы я стал кем-то большим, чем просто ее сторожем или фермером.
Я вспомнила все те разы, когда Гриз ухаживал за моим здоровьем; неудивительно, что у него это так хорошо получалось.
— Моя бабушка хотела, чтобы я поступил в гвардию. На самом деле мне этого не хотелось, но я понял, что если буду продвигаться по службе, то смогу обеспечить ей более легкую жизнь в последние годы ее жизни. Когда я начал тренироваться, я жил с тремя другими детьми. Двое болтали без умолку, а один так и не произнес ни слова. Держу пари, ты никогда не догадаешься, кто это был.
— Трей, Сэм и Мак? — спросила я.
— Ага. Пока я тренировался, у моей бабушки не выдержало сердце, и она скончалась. Я тяжело это воспринял. Я чувствовал себя таким виноватым, что меня там не было. Я думаю, примерно тогда Трей решил, что мы все станем семьей, поскольку ни у кого из нас ее не было.
Я почувствовала еще один укол вины из-за того, что до сих пор ничего не удосужилась узнать о них.
— А как же Рэйвен? И…Лана и Экзo?
Какое-то время он не отвечал.
— Лана была соседкой Рэйвен по комнате. Она не хотела вступать в гвардию, но Экзо был ее единственной оставшейся семьей, и она была в ужасе от разлуки с ним. Они оба были «ржавыми», и ее возможности были действительно ограничены. У нее был выбор: поступить в гвардию или в бордель.