— Кроме того, если я не поеду с тобой, кто будет снабжать тебя всеми этими платочками?
Я не могла сказать, смеялась я или плакала, когда взяла его и вытерла мокрое лицо. Это было знакомое чувство, тошнота от страха, облегчение и благодарность, смешанные воедино. Я хотела отказаться, но продолжала бороться с воспоминаниями о том, как Трей говорил мне, что я пытаюсь все контролировать.
Наконец, я прерывисто вздохнула.
— Хорошо.
Его глаза загорелись.
— Да?
— При одном условии.
— Хорошо, давай послушаем.
— Ты должен пообещать, что постараешься остаться в живых. — Мой голос дрогнул, но я выдержала его взгляд.
Он внезапно поднял свободную руку, оттопырив только мизинец.
— Мы дадим клятву.
Я озадаченно нахмурилась.
Он закатил глаза.
— Давай, покажи мне свой палец.
Я повторила его жест, и он сжал мой мизинец своим, переплетая их вместе.
— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы остаться в живых. — Он выжидающе посмотрел на меня.
— Клянусь, я позволю тебе пойти со мной, — сказала я дрожащим голосом.
Он еще раз сжал мой палец, а затем отпустил.
— В этой клятве есть магия, так что не смей ее нарушать.
Пятнадцать минут спустя дверь распахнулась, и Вольф, должно быть, чертовски быстро взбежал по лестнице. Мы с Сэмом подпрыгнули, уставившись на него — я с того места, где я сидела на матрасе у стены и делала записи в блокноте целителя, и Сэм с того места, где он лежал рядом со мной, подбрасывая пару свернутых носков в воздух, как мяч.
Вольф перешел от ярости к замешательству, а затем к раздражению с такой скоростью, что у меня закружилась голова.
— Принес вам обоим ужин.
Он подошел, чтобы передать мне бульон, и бросил Сэму его паёк. Сэм безумно ухмылялся, и Вольф уставился на него, выпятив челюсть.
— Мы не трахаемся, — спокойно заявила я.
Голова Вольфа резко повернулась ко мне.
— Что?
— Мы с Сэмом, — я сделала глоток бульона, — мы не трахаемся.
Вольф посмотрел на Сэма.
— Чего ты на меня смотришь? Она не врет, — сказал Сэм, садясь, чтобы развернуть еду.
Вольф еще мгновение свирепо смотрел на нас, прежде чем броситься обратно к лестнице и исчезнуть. Мы услышали, как хлопнула дверь лечебницы.
— Что ты собираешься делать, когдатебе захочется кого-нибудь трахнуть? — спросил Сэм, откусывая от своего сэндвича.
Боль пронзила меня, но я заставила себя подавить ее, притвориться, что мысль о близости с кем-то не заставляет осколки моего сердца глубже впиваться в мою плоть.
— Уговорю тебя устроить диверсию?
Мне не нужно было притворяться, что я смеюсь, когда он чуть не подавился едой.
20
Сэм ушел через несколько часов. Я чуть было не спросила его, не хочет ли он остаться, но заколебалась, неуверенная в границах этих новых отношений, которые мы определили. На мгновение он тоже остановился, как будто хотел что-то спросить, но потом просто улыбнулся и пожелал мне спокойной ночи. Я слышала, как он пожелал Вольфу и его команде спокойной ночи внизу и вышел.