Свет в комнате начал меркнуть, и я подняла глаза. Тошнота нахлынула, когда я поняла, что фонарь лежит на боку, разбитый, а оставшийся свет исходит от горящего тела Хоука. Он ударился о грубую каменную стену, его тело завалилось набок, превращаясь в уголь и золу. Внезапно до меня донесся запах, и меня затошнило от запаха горящих волос и плоти. У меня заболело горло от дыма.
Огонь в камине превратился в тлеющие угли, погрузив комнату во тьму. Я уставилась на мерцающее оранжевое свечение, молча умоляя его остаться, даже когда мой разум уклонялся от ужасного осознания того, что это было.
Он снова замигал, затем погас.
34
Я рыдала, доводя себя до состояния паники, все вокруг казалось сном. Тело Скай похолодело, но я не могла отпустить ее. Я не хотела, чтобы она лежала обнаженной на холодном каменистом полу. Не знаю, сколько я так просидела, но этого было достаточно, чтобы ее тело начало коченеть по мере наступления трупного окоченения. Почему я не могла призвать свою силу и пустить ее в ход, когда мнеэто было нужно? Почему я всегда была такой бесполезной, когда это имело самое большое значение?
— Эмбер!
Я выпрямилась, задыхаясь. Это было наяву? Мне приснилось…
— Эмбер! Ты меня слышишь?
Я перестала дышать, каждая клеточка моего тела напряглась, чтобы сосредоточиться на слабом голосе в моей голове.
— Мак?
—О боги, Эм, где ты? — Его отчаянный голос становился все громче, когда я сосредоточилась на нем.
— В камере. Под башней. У Хоука была сила. Мак, он убил — убил ее. Скай. Скай мертва. — Выдавила я, надеясь, что в моих словах есть хоть какой-то смысл.
—Хоук? — Это единственное слово вибрировало от ярости.
— Он тоже мертв.
— Держись, Эм, мы идем, — яростно пообещал он. — Держись, ладно?
— Пожалуйста, поторопись, — всхлипнула я.
— Я иду, милая. Держись.
Милая? Он никогда раньше не называл меня так, но я цеплялась за его слова, как за спасательный круг. Он вел непрерывный поток повествования, собирая людей, чтобы они бежали к сторожевой башне. Я обнимала Скай и слушала. Немо запечатал туннель исключительно хорошо, и Мак затих, работая с остальными над разрушением стены. Казалось, прошла вечность, но, наконец, я поняла, что темнота становится светлее. Я уставилась на него, облегчение затопило меня, и тут Мак снова заговорил в моей голове.
— Мы почти закончили, Эм.
Я уставилась на колеблющийся свет, отражающийся от стен, и что-то холодное поползло по мне.
—Ты еще не закончил?
— Нет, почти.
Желчь подступила к моему горлу, когда я поняла, что свет не приближается сверхнего этажа. Он доносилсяснизу.