— Дай-ка посмотреть. — В голосе Вольфа звучало раздражение.
Так начал поворачивать меня за плечи, как будто я, черт возьми, не была способна двигаться самостоятельно. Я вырвалась, охваченная знакомым тошнотворным чувством быть окруженной незнакомыми мужчинами — даже мой брат был незнакомцем. Я повернулась к Вольфу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его рука тянется к моему лицу, и вздрогнула. Он замер с все еще протянутой рукой, и мое лицо вспыхнуло. Черт возьми, я научилась лучше этого не делать, но весь этот адреналин и тревога привели меня в состояние повышенной готовности. Он отдернул руку, и в наступившей тишине я уставилась на заснеженную землю, стараясь не расплакаться.
— Вольф, — в голосе Сэйбл прозвучали резкие нотки.
— Я знаю, — отрезал Вольф. Я услышала, как он глубоко вздохнул. — Ли, ты можешь захватить аптечку?
Позади него Ли бросил свой рюкзак и порылся в нем, чтобы вытащить помятую жестянку. Он открыл ее, достал тюбик с мазью и протянул Вольфу.
— Не двигайся, Эмбер. Ты только что чуть не проткнула щеку веткой, — сказал Вольф.
Я с опаской посмотрела на тюбик в его руках, но оказалось, что это какое-то уплотняющее вяжущее средство. Он протянул руку, на этот раз гораздо медленнее, одной рукой взял меня за подбородок, а другой приложил к ране носовой платок. Его руки были нежными, когда он наносил мазь, и эта маленькая деталь почти вернула все эмоции обратно к моему горлу. Я впилась ногтями в ладони так сильно, что стало больно, и уставилась на деревья. Я должна была помнить, что этот человек не был тем братом, который приносил мне одуванчики и учил драться. Этот человек был незнакомцем, который ненавидел меня.
Я просто не понимала, зачем он потрудился подлатать меня, прежде чем убить.
— Нам лучше поторопиться, если мы хотим добраться туда до наступления темноты, — добавил Вольф, снова завинчивая крышку.
Я не могла понять, обращается ли он ко мне или к остальным. Я хотела спросить, где «там», но промолчала. Ли убрал аптечку, и мой пристальный взгляд остановился на Вольфе, когда он вытащил нож.
— Повернись, я собираюсь перерезать стяжки, — приказал Вольф.
Я сделала, как он сказал, пытаясь не обращать внимания на то, что, повернувшись к нему спиной, я почувствовала, как страх покалывает мою кожу. Так и Сэйбл стояли в нескольких футах позади меня, наблюдая, и я опустила глаза. Вольф разрезал стяжки, развернул меня, а затем схватил за запястье, рассматривая красные рубцы, уже образовавшиеся на моей коже. Он опустил рукава моей куртки и снова перевязал запястья поверх ткани, удерживая стяжки на моей коже. Когда он подсадил меня обратно на лошадь, у меня кружилась голова по нескольким причинам, но, по крайней мере, теперь я могла держаться за луку седла.