Я встретилась с ним взглядом, и таящиеся в нем эмоции заставили мой желудок нервно сжаться. Я не была до конца уверена,какие эмоции я увидела на его лице, но он сделал паузу, и я вся замерла, ожидая увидеть, что он обдумывает, говоря мне.
— Всего за несколько дней до… Дюна, — он слегка запнулся, — ко мне подошел один из Арбитров и сказал, что если я не заставлю тебя подчиниться, они сделают это за меня.
Сделают это за него?
— Что это значит? — прошептала я.
— Вероятно, какое-то публичное унижение. Возможно, побои палками. Если бы это не сработало, они бы забрали тебя у меня, чтобы полностью сломать.
Его тон был таким ровным, как будто он говорил о погоде. Я застыла на месте, уставившись на него, пока мои мысли лихорадочно соображали. Министерство всегда пугало меня, особенно силовики в своих черных мантиях и безликих масках, и я старалась избегать их, насколько это было возможно. Я не помню, чтобы ребенок когда-либо попадал в подобные неприятности раньше. У меня были смутные воспоминания о взрослых, прикованных на коленях к платформе, со свитком или чем-то подобным на шее, чтобы все могли прочитать их проступки. Вольф никогда не позволял мне приближаться к ним, и я никогда не видела, чтобы их били палками. Я также никогда не слышала, чтобы ребенка забирали. Куда их могли увезти?
— Они забирали детей? — Я услышала свой голос.
— Да, — сказал Вольф, не сводя с меня пристального взгляда. — Если родители были непригодны или не соответствовали требованиям, они забирали их, а затем стерилизовали обоих родителей, чтобы те не могли больше иметь детей.
Край бутылки, которую я держала, впивался в ладонь, но я не могла пошевелиться.Стерилизовать? Вся его команда притихла и наблюдала, но никто из них не выглядел удивленным, так что они, очевидно, слышали это раньше.
— Для меня сделали исключение, — продолжил Вольф ровным голосом. — Министерство, в своей бесконечной мудрости, сочло меня неспособным когда-либо иметь потомство и стерилизовало меня, прежде чем отправить на поиски тебя.
Я вглядывалась в лица присутствующих, пытаясь понять, было ли это какой-то уловкой или манипуляцией, чтобы заставить меня что-то сделать. Но они просто смотрели на меня в ответ с серьезными лицами.
— Почему? — Я оцепенела. — Почему ты? А как же папа?
— Когда я умолял папу не отдавать тебя семье Лопес, папа ясно дал понять, что я несу за тебя ответственность во всех отношениях, Эмбер.
Я не могла дышать. Вольфу быловосемь, когда он стал моим опекуном, затем восемнадцать —восемнадцать лет , — когда они приняли решение насчет него — не иметь детей.